Когда успели сговориться Степан и Иван, чтобы выполнить свой жестокий умысел на этот раз без осечки — одним им известно. Только не увидели следующего утра, хотя оно И мудренее вечера, ни Голиков, ни Шмидт. Мертвыми, подло убитыми увидел их утренний рассвет, скатившийся розовой волной по склону голубой сопки. Он расплылся по болоту, пролился в старицу, заглянул в неживые глаза мертвецов. Ночью братья Дремовы прирезали обоих геологов тихо, молча, так что ни один из них не почуял приближения гибели, не вскрикнул. Затем, размозжив им ружейными прикладами головы, Дремовы вынесли свои жертвы из шалаша, уложили рядком на сырую землю. Утром, привязав тяжелые валуны к ногам, утопили остывшие трупы в старице, в ближайшей от берега полынье.
— Что таперича решаем? — Спросил Иван.
— Решаем? — переспросил Степан. — А вот че. Двоих уже порешили. Еще двое осталось. Очередь за имя. Отступать поздно.
— А золотишко?
— Золотишко теперя от нас никуда не уйдет. Все наше. Все… От этих крупинок, — Степан тряхнул кожаным кисетом, куда припрятал изъятые уже у мертвого Голикова самородки, — до целых мешков золота. Только потерпеть надо до весны.
— Неужто зазимуем в тайге?
— Эта забава нам ни к чему, — возразил Степан. — Выйдем из тайги, пока еще не поздно. Переждем дома время до тепла. А по весне, тайно, без свидетелей, вернемся сюда. Батин клад там, за болотом. Уж болотину как-нибудь минуем или вплавь, или в обход.
— А про этих что скажем? — Иван боязливо глянул на старицу, надежно, навеки упрятавшую трупы геологов.
— Придумаем про них каку-нибудь историйку. Всяк знает, тайга не мед, всякое в ней может приключиться.
— И про вояк наших?
— И их туда же, под одну гребенку. К слову скажем, утонули. Или погибли в горах от каменного обвала.
— Толково. Дельно. Однако пошли в зимовье…
В зимовье братья Дремовы вернулись за полночь. Греков и Задорожный спали.
— Что так запозднились? — зашевелился во сне Задорожный.
— Спи, — уклончиво ответил Степан.
Иван растопил печку, разогрел жаркое, сварил чай. Братья перекусили, как после тяжелой работы, запили еду густым наваристым чаем, переглянулись.
— Пора? — спросил глазами Иван.
— В самый раз, — шепотом ответил Степан.
Загасив коптилку, братья заползли на нары, расклинив спящих красноармейцев так, что те оказались по краям. И здесь все обошлось без суеты и спешки, без выкрика и стона.