Когда мы пришли к этому решению, одна из юристов команды задала самый сложный вопрос. Она была блестящим и тихим человеком, которого мне иногда приходилось втягивать в разговор. «Не хотите принять во внимание, что то, что вы собираетесь сделать, может помочь избранию Дональда Трампа?» — спросила она.
Я сделал паузу на несколько секунд. Конечно, это был тот вопрос, что был у всех в голове, неважно, задавали они его вслух или нет.
Я начал свой ответ с того, что поблагодарил её за этот вопрос. «Это хороший вопрос», — сказал я, — «но я ни минуту не могу над ним размышлять. Потому что дальше по этому пути лежит смерть ФБР, как независимой силы в американской жизни. Если мы начнём принимать решения основываясь на том, на чью политическую судьбу они повлияют, мы проиграем».
Другими словами, если мы в ФБР начали бы думать так, как все другие сторонники партий в Вашингтоне — что хорошо для моей «стороны», или чьему политическому будущему мы можем помочь или навредить — то у ФБР больше не было бы, и оно больше не заслуживало бы общественного доверия. Водоём был бы пуст.
Я дал указание команде рассказать старшим сотрудникам Минюста, что я считаю своим долгом проинформировать Конгресс, что мы возобновляем расследование. Я скажу как можно меньше, но ФБР должно говорить. Я сказал, что был бы рад обсудить эту тему с генеральным прокурором и заместителем генерального прокурора. Я не уверен точно, почему открыл им эту дверь, чего не сделал в июле. Думаю, отчасти это была человеческая реакция; я получил огромный шквал критики за вымораживание их в июле. Отчасти это было ещё и потому, что я считал, что они увидят проблему так, как видел её я, и поддержат меня в том, что должно было стать жестокой ситуацией. В конце концов, генеральный прокурор дал в июле публичные показания, что расследование электронной почты было проведено хорошо и полностью. Теперь её собственные прокуроры запрашивали ордер на обыск. Несомненно, она увидит, что сокрытие этого будет нечестным и катастрофическим для Министерства юстиции. Но через своих сотрудников Линч и Йейтс передали, что считают это плохой идеей, что они не советуют этого делать, но это моё решение, и они не видят необходимости говорить со мной об этом. Они не отдавали мне приказ не делать этого, приказ, которому я бы подчинился.
Они не хотели выбирать дверь: «Скажи» или «Утаи»?
Получив этот ответ, я некоторое время подумывал над тем, чтобы сообщить им, что решил не говорить Конгрессу, просто чтобы посмотреть, что они станут делать, если я переложу ответственность полностью на них, но решил, что это было бы трусливо и глупо. Снова моей ответственностью стало принять удар. Я сказал «Полугодовой команде» дать Минюсту шанс просмотреть проект моего письма Конгрессу и предложить какие-либо изменения. Они воспользовались этой возможностью и, не отменяя своего совета мне не делать этого, внесли кое-какие полезные предложения в отношении того, как описать происходящее, всего лишь несколько фраз.