Они собрались полукругом у барной стойки с бутылками в руках и громко ржали.
– О-о-о, мы не хотели, чтобы ты уходила, – сказал один из них. – Поцелуемся, помиримся? – Он протянул руки. Он стоял спиной к стойке, как и остальные, наверняка, чтобы строить глазки девушкам в зале.
Нелли посмотрела на него и почувствовала желание плеснуть ему чем-нибудь в лицо. Почему бы и нет? Не уволят же ее за это.
Но подойдя ближе, она заметила кое-что на стойке, как раз за его спиной.
– Конечно, – сказала она, мило улыбаясь. – Давай обнимемся.
Нелли водрузила сумку на стойку, наклонилась и выдержала прикосновение его тела к своему.
– Хорошего вечера, ребята, – сказала она, забирая сумку.
Она поторопилась поймать такси. Устроившись на заднем сиденье, она открыла тощую кожаную чековую книжку, которую сгребла со стойки вместе с сумкой. Из нее торчал краешек кредитной карты.
Через квартал, когда такси остановилось на светофоре, она, как ни в чем не бывало, уронила ее из окна под колеса машинам, остановившимся на запруженном перекрестке.
– Ты была на работе? – спрашивает тетя Шарлотта, когда я прихожу домой. – Я почему-то думала, что у тебя выходной… Ну неважно, тебе пришла посылка. Я отнесла ее к тебе в комнату.
– Правда? – спрашиваю я, изображая любопытство, а на самом деле избегая отвечать на ее вопрос. Я сегодня не работала. – Я ничего не заказывала.
Тетя Шарлотта стоит на табуретке на кухне и разбирает шкафчики. Она спускается на пол, оставив на столе ряды кружек и мисок.
– Это от Ричарда. Я увидела его имя в графе обратного адреса, когда расписывалась в получении, – она смотрит на меня, ожидая реакции.
Я стараюсь сохранить безразличный вид.
– Наверное, какие-то вещи, которые я забыла забрать.
Ей не следует знать о том, что я чувствую по поводу помолвки Ричарда. Я не хочу, чтобы она потом винила себя за то, что не сумела мне помочь.
– Я принесла салатов на ужин, – я показала ей белый бумажный пакет с черными буквами и пляшущей зеленью на логотипе. Я пообещала себе больше помогать по дому. И потом, «Чопт» был по дороге.
– Я уберу их в холодильник и пойду переоденусь.
Мне не терпится открыть посылку.
Она лежит у меня на кровати. Руки у меня начинают дрожать, когда я вижу аккуратно напечатанные цифры и адрес, написанный заглавными буквами. Почти каждый день Ричард оставлял мне записки, написанные тем же самым почерком: «Ты такая красивая, когда спишь» или «Не могу дождаться, когда приду домой и мы займемся любовью».
Тон этих записок с течением времени менялся. «Попробуй сегодня позаниматься спортом, дорогая. Тебе станет лучше». А ближе к концу нашего брака я начала получать имейлы вместо записок: «Я только что звонил, но ты не подошла. Ты снова спишь? Вечером надо об этом поговорить».