- В шляпке, как барыня, - мечтательно протянул Шматов.
- Тебе то что?
- Да ничего, - пожал плечами солдат, - твоя-то в платке была по ней сразу видно из простых, а эта... Красивая!
- Какая еще моя?
- Ну, та, помнишь...
- Тьфу, нашел, о чем толковать. Я уж и забыл про нее.
- Ну и зря, красивая девка. Не такая конечно как у Николки, однако...
- Слышь, завязывай с бабами, а то я тебя донимать начну!
- А чего я?
- Да ничего! Тебе вот Ганна хоть на прощание разок дала?
- Ты чего, Граф! - Покраснел до корней волос Федька. - Услышит еще кто.
- Значит, дала, - констатировал Будищев в ответ.
- Да тихо ты!
- Не боись, Охрим не услышит.
Они попрощались с хозяевами еще ранним утром. Явор буркнул им на прощание, что-то вроде: - "помогай вам бог", раздобревшая к весне хозяйка, и впрямь в последнее время ставшая довольно благосклонной к Федору, даже всплакнула немного. А сильно вытянувшаяся и как-то даже повзрослевшая Оксана стояла и загадочно улыбалась. Еще накануне вечером, она протянула Дмитрию красиво вышитый рушник. Внимание от дважды спасенной им девчонки было неожиданно приятно, и он хотел в благодарность поцеловать ее в щеку, но чертовка неожиданно подставила ему губы и обожгла в темноте жарким поцелуем. После этого девочка, хотя, наверное, уже девушка, тут же испарилась, оставив ошарашенного солдата одного.
- Равняйсь! - прервала его воспоминания поданная зычным голосом ротного команда. - Смирна! Шагом арш!
И рота как чудовищный механизм, состоящий из множества винтиков, в едином порыве двинулась вперед, грузиться в вагоны. Путь болховцев лежал на Балканы. Освобождать из турецкого ига единоверную Болгарию, а так же всех балканских христиан.
Апрель 1877 года выдался в Бессарабии жарким. Пригревавшее по-летнему солнышко иной раз уже не радовало, а напротив вызывало раздражение у измученных долгим переходом людей. По железной дороге Болховский полк добрался только до станции Бирзулы, а дальше пришлось идти своим ходом. Больше всего неудобств доставляла нехватка воды. Фляг у большинства солдат не было и потому им приходилось идти, страдая от жажды. Тем не менее, люди шли бодро, стараясь не замечать трудностей, и через десять дней тяжелого перехода добрались до Кишинева. Главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич пожелал лично встретить полк и остался доволен увиденным.
- Экие молодцы! - немного патетически воскликнул он, - видит бог, разобьем турок.
- Под вашим командованием, всенепременно! - подобострастно отвечал ему Буссе, заслужив милостивый взгляд царского брата.