может быть отнесено разве что к июню 1879 года, когда он покинул Воронежский съезд землевольцев. Перебравшись заграницу и поостыв от споров с Н.А.Морозовым и другими сторонниками терроризма на Воронежском съезде, Плеханов, постепенно начинавший переходить к признанию политической борьбы, по-другому стал смотреть и на террористов, которые, собственно, и вели эту борьбу.
Под давлением успехов террористов, а также критики позиции их группы Марксом и Энгельсом, чернопередельцы пытались достичь соглашения с народовольцами. Как справедливо отмечает биограф первого русского марксиста С.Бэрон, «даже Плеханов не мог закрывать глаза на достижения террористов. Сколь бы ни были неправильны, с точки зрения Плеханова, их теории, они оставались единственной силой, энергично и смело сражавшейся против русского деспотизма»[591]. После убийства Александра II, в течение нескольких последующих месяцев, престиж «Народной воли» достиг своей высшей точки, особенно среди эмигрантов. Л.Г.Дейч, писавший также от имени В.И.Засулич и Я.В.Стефановича, говорил о «грандиозном событии» и об их желании вернуться в Россию[592].
Позднее, когда Плеханов и его друзья «официально» провозгласили себя марксистами, их отношение к терроризму было достаточно противоречивым. В программе группы «Освобождение труда» (осень 1883 года) провозглашалось, что группа «задается целью пропаганды современного социализма и подготовки рабочего класса к сознательному социально-политическому движению», однако в то же время «преследуя эту цель всеми зависящими от нее средствами, группа «Освобождение труда»... признает необходимость террористической борьбы против абсолютного правительства и расходится с партией «Нар[одной] воли» лишь по вопросам о так называемом захвате власти и о задачах непосредственной деятельности социалистов в среде рабочего класса»[593].
Не отвергал терроризм Плеханов и в «Наших разногласиях», хотя и обуславливая его применение множеством условий и оговорок. Отметив, что «наше революционное движение находится теперь в критическом периоде» и что «три с лишним года, протекшие со времени дела 1-го марта, характеризуются упадком революционной энергии в России», Плеханов, тем не менее, констатировал, что «террористическая тактика "Народной воли" поставила перед нашей партией целый ряд в высшей степени жизненных и важных вопросов»[594].
На один из этих вопросов, как сочетать рабочее движение и терроризм, Плеханов отвечал следующим образом. Оговорившись, что «есть другие слои населения (кроме рабочих. — О.Б.), которые с гораздо большим удобством могут взять на себя террористическую борьбу с правительством», он писал: «Но, помимо рабочих, нет другого такого слоя, который в решительную минуту мог бы повалить и добить раненое террористами политическое чудовище. Пропаганда в рабочей среде не устранит необходимости террористической борьбы, но зато она создаст ей новые, небывалые до сих пор шансы»