– Да это просто сумасшедший! – изумленно воскликнул Николай. – И за этим человеком пойдут на смерть, как вы говорите, сотни тысяч его сторонников?
– Пойдут, и будут сражаться, не щадя жизни – ни своей, ни чужой. Ведь Хун Сюцюань пообещает для них Царствие Небесное, которое будет построено на земле, и в котором все будут счастливы и равны.
– Получается, что это что-то вроде наших участников мятежа 14-го декабря? – покачал головой император. – Только господа гвардейцы лишь на словах обещали всем свободу. А дорвись они до власти, наверняка устроили то, что сотворит в Китае этот «младший брат Христа».
– Вполне возможно, – кивнул Шумилин. – Ведь до нас дошли далеко не все документы, которые дали бы нам возможность разобраться в том, что хотели господа Рылеев и Пестель. По вашему приказу были уничтожены многие документы следствия по делу декабристов, и потому наши историки многое могут лишь предполагать. Помните, когда вы были в Петербурге XXI века, вас оскорбило то, что одна из улиц города названа именем Пестеля. Это как раз тот случай, когда из явного мерзавца и казнокрада сделали героя, и образ его десятки лет вдохновлял неокрепшие юные умы на борьбу с законной властью. К сожалению, и в наше время есть лица, подобные Пестелю, нечистые на руку, и подлые по жизни, но изображающие из себя борцами за какие-то там права, которые у них никто из власть предержащих и не собирался отбирать. Правда, до вооруженного мятежа дело еще не доходило, но ведь и господа декабристы тоже начинали все с невинных собраний, на которых они поругивали императорскую власть, и мечтали о новом Царствие свободы и справедливости.
Николай вздохнул, и опять подошел к окну.
– Знаете, Александр Павлович, – сказал он, – давайте посетим генерала Перовского завтра. Мне что-то нездоровится. Да и хочется подумать над тем, что вы сейчас мне рассказали. Всего вам доброго и до завтра. Жду вас здесь в то же время.
Шумилин, сделав полупоклон, направился к выходу из царского кабинета.
Путевые размышления
Николай Сергеев ехал с Северного Кавказа в Петербург. Боевые действия там уже затухали, хотя отдельные отряды мюридов и продолжали безнадежное сопротивление. Шамиль, весьма стесненный летучими отрядами казаков и оставшись без снабжения, предложил командующему Отдельным Кавказским корпусом генералу от инфантерии Евгению Александровичу Головину перемирие. Связавшись по рации с императором, Головин доложил о предложении Шамиля. Николай согласился прекратить боевые действия против тех, кто даст клятву на Коране, что больше не будет совершать набеги на казачьи станицы и союзные русским аулы мирных горцев. Тот же, кто нарушит клятву, почувствует всю тяжесть гнева русского императора.