И Юнгшиллер показал своему сообщнику небольшой плоский американский ключ.
– А все-таки нельзя ли без меня? Вы сами отлично справитесь.
– Господин Урош, вы опять за свое. Всякое терпение может лопнуть. Еще немного попробуйте меня нервировать, и ваша расписка – черным по белому, – погибать, так погибать вместе… Мне тяжелее, я богач, персона грата, у меня тысячи служащих, а вы что такое? Да и для вас это не будет новостью, вы, кажется, сидели уже в австрийской тюрьме.
Вечером на Каменноостровском, у дома, облицованного гранитом, с размаху остановился громадный автомобиль с двумя кидающими ослепительный свет «юпитерами».
– Подождешь, – сказал шоферу Юнгшиллер, входя вместе с Урошем в вестибюль. Швейцар встретил их с низким поклоном, распахнул дверцы лифта. В кабинке с зеркальной стенкой сообщники поднялись на пятый этаж.
На площадке Юнгшиллер дал спутнику своему ключ.
– Откройте, у меня дрожат руки…
Он весь дрожал, полный, обычно румяный, теперь бледный, с трясущимся подбородком.
Урош открыл дверь. В передней тихо… На вешалке одинокое офицерское пальто.
– Это ничего, – утешал себя Юнгшиллер, – это ничего… Он уехал; жена с прислугой на даче… Ну, скорее же, скорее в кабинет! Сюда!..
Кабинет полковника Тамбовцева, как и вся квартира, был скромный, небольшой кабинет петербургского труженика. В продолговатой комнате – ничего лишнего. Письменный стол, кресло, диван, какие-то гравюры на стенах.
Юнгшиллер не без колебания заглянул в соседнюю дверь. Столовая. Узенькая, небольшая, подобно кабинету. Квадратный стол, покрытый клеенкой.
– Ключ с вами? Начинайте же, начинайте, копаетесь! – нервничал Юнгшиллер.
Урош вынул из кармана связку самых, «разномастных» ключей.
– С какого ящика начинать?
– Со среднего. Не спрашивайте, делайте!
В глубине квартиры зазвенел телефон. Вздрогнувший Юнгшиллер, закусив губы, с выпученными глазами, прислушался. Телефон подребезжал-подребезжал и умолк.
– Ну, конечно, пусть, никого же нет! – вздохнул с облегчением «рыцарь круглой башни».
– В среднем ящике ничего. Видите, какие-то фотографии, старые серебряные монеты в коробочке.
– Что вы мне перечисляете? Нет, ищите в других! Да скорей же, скорей, черт возьми.
Урош открыл левый ящик. Там лежало несколько больших, пухлых конвертов. И, о счастье! На первом же, самом верхнем, выведено крупным писарским почерком: «Дело Юнгшиллера».
– Давайте, давайте, его сюда, – жадно схватил король портных заповедный конверт.
Сгоряча он не заметил, как Урош тронул пуговку лежавшего у чернильницы звонка. И лишь сухое дребезжание, где-то замершее, вспугнуло Юнгшиллера.