– Де! – крикнула Люс.
Он чуть ли не вылетал из седла, топором рубя солдата Шан. Крылья Де не были раскрыты, и все же он казался таким легким, легче воздуха, и вместе с тем опасным и умелым. Дэниел убивал своих врагов так чисто, их смерть была мгновенной и настолько безболезненной, насколько это было возможно.
– Де! – крикнула она громче.
Услышав ее голос, Дэниел резко поднял голову. Люс наклонилась в седле, чтобы показать ему почти пустой колчан. Он кинул ей изогнутый меч.
Она поймала его за рукоять. Держать меч в руке, как ни странно, показалось вполне естественным. Потом она вспомнила уроки фехтования в «Прибрежной». В своем самом первом бою она разбила в пух и прах Лилит, жеманную и жестокую одноклассницу, которая фехтовала всю жизнь.
Она точно могла сделать это снова.
Вдруг один из воинов прыгнул на нее со своей лошади. Из-за этого ее лошадь споткнулась, и Люс закричала, но уже мгновение спустя горло воина было перерезано, а тело упало на землю – лезвие ее меча светилось от свежей крови.
По груди растеклось что-то теплое. Все ее тело гудело. Она бросилась вперед, все подгоняя и подгоняя лошадь, пока…
Пока мир не стал белым.
Потом резко черным.
Наконец он вспыхнул в пламени ярких цветов.
Люс подняла руку, чтобы закрыться от света, но он шел не из внешнего мира. Ее лошадь все еще неслась под ней галопом. Она сама все еще сжимала оружие в руке, все еще рубила направо и налево, распарывая горла, груди. Враги все еще падали у ее ног.
Но каким-то образом Люс уже не было там. Волна видений накрыла ее, видений, которые, должно быть, принадлежали Лю Синь, а также других, которые принадлежать Лю Синь точно не могли.
Она увидела Дэниела, парящего над ней в простой крестьянской одежде… Но мгновение спустя его грудь оказалась оголена, на голове были длинные светлые волосы… И потом внезапно на нем оказался рыцарский шлем, забрало которого он поднял, чтобы поцеловать ее в губы… Но прежде чем он это сделал, он стал нынешним собой, тем Дэниелом, которого она оставила во дворе родительского дома в Тандерболте, пройдя сквозь время.
Это был тот Дэниел, осознала Люс, которого она так долго искала. Она потянулась к нему, назвала по имени, но он снова изменился. И снова. Она увидела больше Дэниелов, чем считала возможным, и каждый был великолепнее предыдущего. Они сложились, словно большой аккордеон, каждое изображение наклонялось и изменялось в свете неба за его спиной. Форма его носа, линия подбородка, цвет кожи, форма губ – все мелькало, обретая четкость, а потом снова размываясь, беспрерывно изменяясь. Менялось все, кроме его глаз.