– Давно! – Большая подруга опять махнула пухлой ручкой, унизанной разнообразными колечками. – Мои фотки в сетях все старые, а из новых – дети, дом и собачки. Как тебе мои собачки?
– Никак. Я не по собачкам.
– Ты любишь котиков?!
– Никого я не люблю.
К столу подошел официант:
– Вы уже определились?
– Нет, но жрать очень хочется, – сообщила ему Большая подруга. – Суп у вас есть? Супа хочу. Щей каких-нибудь. Сто лет щей не ела. Или вот окрошки тоже хочу. С квасом! Помнишь квас за три копейки кружка? – спросила она у Валентины Григорьевны и закатила глаза к потолку.
– Могу предложить вам летний вариант меню: окрошка, свекольник, щи со щавелем. Также можно из зимнего щи кислые в горшочке.
– А со щавелем, это когда яичко плавает в тарелке?
– Да.
– Несите мне на первое окрошку, на второе со щавелем, а на третье то, что вот эта дамочка себе выберет. – Большая подруга ткнула пальцем в Валентину Григорьевну.
Официант понимающе улыбнулся и повернулся всем корпусом к Валентине Григорьевне.
– Мне соте из баклажанов, – сообщила Валентина Григорьевна, закрывая меню. – А пока принесите, пожалуйста, кофе. Американо.
– Тогда мне этого вот соте две штуки, и картошки жареной, только не фри, а по-настоящему, – добавила Большая подруга. – И кофе тоже, только мне без кофеина и с молоком. Да, и хлебца побольше, ржаного. Нет ничего вкуснее щец с ржаным хлебушком.
– Ты себя не бережешь, – Валентина Григорьевна снисходительно усмехнулась.
– Я живу в своё удовольствие. Вот скажи, какие удовольствия у нас с тобой в нашем возрасте остались, кроме как пожрать от пуза? Ну, и кроме покурить. – Большая подруга покосилась на сигареты. – Хотя это удовольствие сомнительное, на любителя.
– Выпить, например.
– Ты пьёшь? – Глаза Большой подруги поползли на лоб.
– А как же! – Валентина Григорьевна поймала себя на желании дать по шляпе на башке этой толстой американской дуры в безразмерном балахоне. – Я ещё и трахаюсь иногда.
Валентина Григорьевна вспомнила последнюю свою встречу с Трофимовым, и у неё ёкнуло внизу живота. Сладко так ёкнуло, не по возрасту.
– Чего?
– Того. Или это тоже, по-твоему, сомнительное удовольствие?
– Ну, в нашем возрасте уже с внуками надо нянчиться, а не это вот.
– Почему?
– Как почему? Но это же неприлично!
– Неужели? А вы с Борькой что? Совсем никак?
Глаза Большой подруги расширились на всё лицо, даже щёки куда-то исчезли.
– Но как же? Мне ведь уже ничего и не хочется, – прошептала она. – У нас и спальни разные.
Официант принёс окрошку для Большой подруги и кофе для Валентины Григорьевны. Большая подруга взяла ложку и принялась наворачивать окрошку, не отрывая взгляда от Валентины Григорьевны.