— Как там твои цветы? — осведомилась миссис Фор, разминая пышное тесто для хлеба.
Я моргнула недоумевая. Цветы? В моей памяти всплыла печальная картина — увядшие нарциссы. Почему миссис Фор вспомнила о них сейчас? И вдруг я поняла…
— А! Гортензии… С ними все в порядке, — ответила я, хотя и осознала, что не ухаживала за ними вот уже несколько дней. — Они расцветут с наступлением лета, не сомневайтесь.
— Хм. — Кухарка подняла тесто, затем бросила его на кухонный стол и снова размяла.
Я наморщила лоб. К чему вообще было вспоминать сейчас о цветах? Я пожала плечами. Ладно, по крайней мере, она напомнила мне о том, что за ними тоже нужен уход.
Я поспешила на улицу с полным ведром воды и глубоко вдохнула весенний воздух — аромат свежей травы смешался с благоуханием первых цветов. Я огляделась по сторонам, восхищаясь тем, как Господь нарядил землю после долгой изнуряющей зимы. Ветви моей гортензии были сплошь усыпаны ярко-зелеными крепкими листьями. Это выглядело словно особый знак от Господа о том, что Он поможет детям, от которых отказались родители, и даст им лучшую жизнь. Как гортензия, в свое время они расцветут. Постоянное беспокойство о них не заставит время идти быстрее, но, может быть, нам поможет молитва.
Поэтому я помолилась. О том, чтобы Синтия обрела уверенность в себе, выступая перед большим количеством людей. Чтобы Лили Бет была в восторге от своего нового дома. Чтобы Джордж и Хартцлеры полюбили друг друга. Мясник и его жена договорились встретиться с Джорджем в церкви после воскресной мессы и, возможно, взять его домой днем, чтобы посмотреть, сойдутся ли они характерами.
И еще я помолилась о Картере. Он тревожил меня, хотя внешних предпосылок к этому совершенно не было. Но, несмотря на это, я не могла отделаться от ощущения, что с ним что-то не так.
С молитвой на устах я зачерпнула воду и полила основание одного куста, затем другого. Вскапывая влажную почву, я поливала еще и еще, пока не убедилась в том, что корни получили достаточно влаги.
По возвращении в кабинет я отворила окна настежь и села за стол, стараясь сосредоточиться на работе. Мое перо скользило по бумаге.
«Спасибо за Ваш любезный дар».
«Спасибо за Ваш запрос».
Я взяла на себя корреспонденцию, оставив Миранде гору цифр. В конце каждого письма я написала свое имя и сделала глоток уже остывшего кофе.
В открытые окна доносились крики и хохот детей, завораживавшие меня, пленявшие своей искренностью. Мне хотелось быть с ними. Наслаждаться их обществом. Любить их.
Я сама выбрала этот путь, напомнила я себе. И, если я не успею найти деньги, чтобы продолжить работу Дома в следующем году, это будет путь в никуда.