— Сразу же принесите мне ее обратно, — попросила она.
— Нет, Фьора, вам необходим отдых. Лоренца поспит в своей колыбели… но я ее поставлю рядом с вашей кроватью, это я обещаю.
— Но вы… не сообщите о ее рождении сегодня же Агнелле и Агноло? Пусть она хоть недолго побудет со мной…
В ее голосе было столько тоски, что Леонарда почувствовала, как у нее сжалось сердце. С самого первого дня она опасалась именно этого и сейчас содрогалась от жалости при виде изможденного бессонницей лица, на котором оставались следы пролитых ночью слез.
— Это неразумно. Чем дольше вы будете тянуть, тем труд — «нее вам будет расстаться. Кроме этого, Агнелла уже нашла кормилицу.
— Но почему я не могу сама кормить своего ребенка какое-то время? Ведь нас ничто не заставляет торопиться? Нам так здесь спокойно…
— Не забывайте о своем сыне! — напомнила Леонарда, у которой не было других доводов. — Вот уже шесть месяцев, как вы его оставили, но и до этого вы не так много видели его! Разве вы не скучаете о своем первенце?
— Да, конечно… но мне кажется, что я больше люблю этого маленького ангела. У того есть все…
— Кроме отца! — строго ответила Леонарда. — У Лоренцы будут и отец и мать, не считая вас, потому что вы ее не оставите.
Потом, не забывайте, что Лоренца принадлежит к благородному роду. Она — настоящая флорентинка!
— Да, она флорентийка гораздо больше, чем я сама! Но признаюсь вам, что я не думала о ее отце, пока носила ее… не думаю о нем и сейчас. Это говорит о том, что я не любила Лоренцо по-настоящему. А она, возможно, его не увидит никогда.
— Вы об этом не можете ничего знать, — покачала головой Леонарда. — А теперь я должна послать папашу Анисе в Париж и передать с ним письмо. Флорана слишком хорошо знают все соседи, и ему не стоит показываться там.
Фьора плакала и умоляла Леонарду, но та оставалась твердой, хотя в глубине души была полна жалости и смятения. Она туго перевязала Фьоре грудь, чтобы остановить молоко, правда, она помнила, что при рождении Филиппа молока у Фьоры практически не было. Фьора никак не успокаивалась, переходила от слез и жалоб к угрозам, и Леонарда не выдержала:
— Прекратите! Вы ведете себя как ребенок. Подумайте о дочери, ей нужна хорошая кормилица, а у вас мало молока.
Фьоре пришлось смириться. А на другое утро появились взволнованные супруги Нарди, которые не осмеливались проявить радость при виде скорбного выражения лица молодой женщины. Они прибыли на удобной повозке, чтобы малышка проделала это короткое путешествие со всеми удобствами. На улице Ломбардцев уже ожидала тщательно выбранная кормилица. Сами они приехали с подарками, словно надеясь, что изящные кружева и духи смогут хоть немного смягчить горе Фьоры.