Когда Фьора, которая ничего не видела от слез, передавала дочь на руки Агнелле, та ее пылко обняла:
— Мне известно, чего вам это стоит, дорогая, но будьте уверены, что у девочки будет все самое лучшее, а мы с Агноло полюбим ее всей душой. А если вы не сможете приехать и навестить вашу дочь в ближайшее время, обещаю вам, что летом мы сами привезем ее к вам!
— Не знаю, правильно ли это, — вздохнула Леонарда, — уже сейчас видно, что Лоренца — Мария будет копией своей матери!
— Это будет для нее большим счастьем, потому что мне не хотелось бы, чтобы она походила на своего благородного отца, который очень некрасив! Посмотрим, что скажет природа.
— Лоренца-Мария! — приговаривала Агнелла, со счастливой улыбкой покачивая на руках белый сверток, на который Фьора смотрела с полным отчаянием. — Как красиво! Ей дадут это имя сегодня вечером при крещении в церкви Сен-Мерри.
— Уже сегодня вечером! — удивилась Леонарда. — А кого же вы укажете в качестве отца и матери?
— Здесь долго думать не надо, — ответил Агноло. — Мы скажем, что ее родители неизвестны, а мы с Агнеллой будем приемными родителями. Двое наших соседей подпишутся как свидетели.
— Значит, у нее не будет настоящего имени? — горестно прошептала Фьора. — А ведь она могла бы носить фамилию Медичи или хотя бы Бельтрами…
— Разве вы так плохо меня знаете? — не удержался Агноло. — Я дам священнику золота, и он запишет меня ее отцом!
— А кем останусь я? — спросила Агнелла. — Тем более что она, по идее, дочь твоей племянницы?
— Не бойся! — рассмеялся торговец. — Как только им заплатят, приходские чиновники перестанут быть такими уж щепетильными, и у нашего маленького ангела будет имя: Лоренца — Мария де Нарди! Разве это плохо?
— Конечно же, здорово! Ты все так замечательно придумал!
Когда они уехали, дом сразу опустел. Казалось, супруги Нарди забрали с собой все тепло и свет. Фьора лежала на подушках, скрытых под ее распущенными волосами, и молчала.
Она смотрела на свои руки, которые совсем недавно обнимали дорогую дочурку. Невыносимая тяжесть сковала ее. Подняв глаза, она посмотрела на заплаканную Леонарду, перевела взгляд на Флорана, который прислонился к камину и уставился в потухающее пламя. Все словно бы и не смели нарушить воцарившееся тяжелое молчание. Похоже было, что и их жизнь отправилась вслед той повозке, которая направлялась к Парижу.
Внезапный приступ гнева вывел молодую женщину из горькой задумчивости. Она не будет больше лежать вот так и предаваться отчаянию. В тишине комнаты прозвучал ее повелительный голос, при звуке которого Леонарда и Флоран вздрогнули.