- Ему можно доверять? – Шепнул Ваха Зяблику. Тот в свою очередь утвердительно кивнул.
- Не боись. Лесник, он мужик правильный. У него тут почти гарнизон по землянкам. Питьевая вода, рыбу даже где-то ловят, вялят, коптят и на продажу на рынок возят. Он тут главная сила. Зураб как-то хотел его оброком обложить, мол живешь на моей территории, да Лесник со своими так его посыльным дали, что до сих пор помнят.
- Это что же получается. – Усмехнулся в темноту Ваха. – У всех к Зурабу предъявы есть?
- А у кого их нет, скажи? – Заблик заворочался, устраиваясь на ночлег. – У всех есть предъявы и ко всем. Кто на месте хлебном сидит, тот всю ночь не спит. Любой норовит подвинуть и лапы наложить. Правда тут есть одна изюмина. Кто-то честно работал, кровь и пот проливал, товарищей в бою терял. Харкал кровью от Супердряни, в радиоактивные земли шастал, а кто-то пришел на готовенькое, да отжал силой.
- А из каких Зураб?
Зяблик не ответил. Из темноты послышалось недовольное сопение, возня, а потом последовал богатырский храп.
Поутру разбудил крик петуха. Для человека городского, совершенно непривычный звук, бьющий по ушам, и потому помогающий мгновенно проснуться. Ваха слез с лавки, принялся натягивать обувь. Оглянулся, отметив что Зяблика на месте уже нет, и застегнув куртку, выбрался на свежий воздух. Было еще темно, но поселение ожило, и теперь можно было оценить все его масштабы.
Территория у Лесника была немалая. Забор уходил куда-то в глубь ночи, да там и терялся. По ночной прохладе скользили темные фигуры в камуфляже, слышался звон посуды.
- О, очнулся. – Зяблик выбрался откуда-то из кустов. Уже бодрый, глаза горят, руки места не находят. С чего это он такой возбужденный? Не случилось ли чего?
- Когда выходим? – Поинтересовался Ваха, скрывая зевок ладонью.
- Да вот скоро. Умойся пока, а я харчом озабочусь. У Сереги тут полупансион.
- А если не даст?
- Так еще сигареты есть. Будет жрачка. Путешествовать на пустой желудок, это, брат, последнее дело.
Чуть позже Ваха получил миску тушняка с перловкой, и стакан компота из сухофруктов. Пища простая, но добротная, нормальное топливо. Ешь и не выступай. Соли только не хватало, но в положении полковника не стоило жаловаться.
После того как перекусили, Лесник выделил проводника, немолодого уже мужика с длинными вислыми усами. Телогрейка, ватные штаны, тяжелые кирзовые сапоги с потертостями на переломах голенища. Мужик особо не разговаривал, даже имени не потрудился назвать. Выслушал инструкции начальства, кивнул и заспешил прочь из лесного селения. Нужно было за ним только поспевать.