.
– Что там? – спросила Теа, откровенно наслаждавшаяся своим кофе с коньяком.
– Позволите, Vasilii Petrovich? – вопросительно посмотрел на посла Август.
– Разумеется, Август! Все, что посчитаете нужным! – многозначительно улыбнулся граф Новосильцев.
– Прошу вас, дорогая. – Август передал письмо Теа и снова повернулся к послу.
– Что-то еще на словах? – поинтересовался он.
– Подъемные в размере десяти тысяч рублей и, кто знает, может быть, много чего еще, если придетесь ко двору…
Новосильцев помолчал, предлагая Августу вполне оценить сказанное, взглянул на Теа и снова повернулся к Августу.
– Соглашайтесь, Август! – сказал он, не скрывая улыбки. – У нас хорошо! Императрица веселая! Зима белая! Водка крепкая. О женщинах умолчу, иначе меня графиня со свету сживет…
– Ia postaraus, – «мило» улыбнулась Теа.
– Ну я, собственно, об этом и говорил… – добродушно кивнул граф. – Кстати, меня отзывают на родину. А у меня в Петербурге дворец в центре города, и половина его – ваша, господа! Конюшня, кареты, сани для зимней езды… Погуляем! На охоту съездим… У меня в пригородном имении псарня… На лося сходим, на волков, на кабанов… Или вот можно медведя из берлоги поднять. Красота! И не скучно, графиня! Вы уж поверьте! Опера, балы едва ли не каждый день, фейерверки… Отдыхать некогда будет!
– Поедем в Россию? – Отличный вопрос, и главное в нем то, что подразумевается «поедем вместе». Могла ведь спросить и по-другому, но сформулировала именно так.
– А ты что думаешь?
Разговор состоялся только тогда, когда никто не мог их услышать: в карете по дороге от «Русского дома» к «Итальянскому подворью» – дорогой гостинице, где обычно останавливались богатые итальянцы, не имевшие в Генуе собственного жилья.
– Не знаю, – задумалась Теа. – Петербург… Звучит соблазнительно. Особенно для меня. Ты же понимаешь?
– Понимаю.
– Ну вот, ну вот… – покивала Теа. – И хочется, и колется… и мама не велит. В общем, не знаю даже, что и сказать.
– Эта их София, в чем ее интерес? – спросила после короткой паузы.
– Трудно сказать, – пожал плечами Август. – Она любит блеск и славу.
– Кто их не любит!
– Собирает редкости, диковинки, все дорогое и блестящее.
– Одним словом, сорока.
– Тоже верно, – согласился Август. – Но, с другой стороны, ты, может быть, еще не обратила внимание, но здесь, в Европе, Россию исторически считают варварским государством…
– Хочешь сказать, императрица выеживается за наш счет?
– Любопытное слово, – улыбнулся Август. – Мне думается, я уловил его смысл, но…
– Хочет всем нос утереть? – А вот это уже намеренно.