Директор Фернвуд закрывает двери. Закряхтев, он садится за стол, но ничего не говорит. Он просто сидит и изучает меня своими злыми драконьими глазками. Несколько секунд я ежусь под этим взглядом, а затем решаю, что невиновный человек уже сказал бы что-то к этому моменту.
— Я сделал что-то не так, мистер Фернвуд?
Директор не отвечает. Поэтому я ерзаю на сиденье, надеясь, что таким образом обеспечу приток крови к ногам. Кто-то стучит в дверь.
— Войдите, — разрешает Фернвуд.
Это шериф. Я сглатываю огромный комок, который скорее напоминает свернувшегося клубком ежика, когда шериф входит в кабинет.
— Доброе утро, Том, — здоровается шериф, когда режущий уши звонок умолкает. — Как Вэнди?
— Неплохо, Марлон, спасибо, что спросил. Слушай, как дела у Роско? Я вчера выглянул в окно гостиной и заметил, что он, прихрамывая, бредет по вашему двору.
— Да. Ветеринар говорит инфекция попала в лапу.
— Бедняга.
— Сам виноват. Если он и дальше будет разлизывать ее, то придется на него надеть защитный воротник...
— Ха! Он будет выглядеть смешно!
Я снова ерзаю.
— Что такое, молодой человек? — спрашивает шериф, полностью развернувшись ко мне вместе со стулом. — Не в состоянии посидеть спокойно несколько минут?
— Нет, — отвечаю я. — Не хочу опоздать на урок.
— Ах, вот оно что, — восклицает он. — Как прошли выходные?
— Не очень хорошо. Я приболел.
— Приболел?
— Ага.
— Похмелье?
— Нет, — отвечаю я. — У меня была простуда, — лгу я, говоря при этом в нос. К счастью, он у меня до сих пор покрасневший и опухший от «поцелуя» с подушкой безопасности. Но вопрос шерифа заставляет меня занервничать. Если шериф будет расследовать аварию, то он как раз будет искать подобные повреждения.
— А в воскресенье? Чем занимался? Днем и вечером?
— Ничем, — ответил я. — Я как раз тогда разболелся.
— Понятно.
Очевидно, эта информация оказалась очень интересной, поскольку шериф выудил из кармана небольшой блокнотик. — А теперь перейдем к вечеру пятницы. Чем ты занимался в пятницу вечером?
Ситуация стала более опасной. Мне не хочется рисковать, и я бы с удовольствием придерживался нейтральной версии, но потом вспоминаю, что родители видели, как я уехал из дома вместе с Айви. Один телефонный звонок и правда выплывет наружу.
К тому же есть слишком много свидетелей, которые видели меня на вечеринке, часть из которых могут захотеть отомстить мне за то, что я так развел их с виски. Продажа краденного спиртного, кстати говоря, не сулит мне ничего хорошего.
Эта мысль заставляет меня бросить взгляд на передний карман джинсов. К моему ужасу, я вижу, как он оттопыривается из-за толстой пачки денег внутри. Ох, нет — шестьсот баксов! Я совсем о них забыл. Если меня обыщут, то я пропал.