Нет. Жизнь с Томом Брискоу или с кем-то подобным была бы спокойной и размеренной; в ней отсутствовали бы острое возбуждение и наслаждение, зато нашлось бы место для обоюдного уважения и спокойной радости.
Правда, Том Брискоу ни разу не давал мне понять, что я интересую его как женщина, напомнил мне внутренний голос.
– Очень соблазнительно, учитывая шикарный кофе, но со мной все будет в порядке, – отказалась я, стряхивая задумчивость. – Я и так злоупотребила твоим временем.
– Пустяки.
– Мне надо домой. Я была в полиции. Пит Кэрролл больше не сможет меня шантажировать.
Том покачал головой.
– Ты должна была рассказать мне о Кэрролле. Я бы что-нибудь придумал.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Например? Избил бы его на автобусной остановке? Мы оба понимаем, что ничего не можем сделать. Я не сумею добиться обеспечительных мер или получить защитное предписание. Я – не его подружка, а он не был осужден или хотя бы арестован за что-то.
– Есть вещи, которые нам вполне по силам, Фран. И ты знаешь об этом.
Я покачала головой, не давая себе возможности передумать.
– Мне надо вернуться домой. Пит Кэрролл – не самая большая из моих нынешних проблем, с которыми мне еще предстоит разобраться.
Я села на место пассажира, и Том повез меня через весь Лондон, развлекая сплетнями из конторы. Потенциальное слияние с Сассекс-кортом обсуждалось уже в открытую. Том полагал, что это разумный деловой ход. Если он и считал, что моя подмоченная репутация угрожала сделке, то ни словом об этом не обмолвился.
Когда урчание моего желудка заглушило негромкую музыку, доносящуюся из стереопроигрывателя, он остановился у шашлычной неподалеку от моего дома и вошел внутрь, а вернулся с парой бургеров с куриным мясом и баночками кока-колы.
Он припарковался в переулке. Я открыла пенопластовую коробку, лежавшую у меня на коленях, и облизала пальцы, чтобы капли жира и крошки не попали на обивку сиденья.
– Высший класс, – заметила я и улыбнулась, когда кетчуп потек у меня по подбородку.
– Согласен, – сказал Том, с шипением открывая свою банку колы.
– Как хорошо, – вздохнула я, только сейчас осознав, насколько голодна. – Когда станешь королевским адвокатом, пообещай, что не побрезгуешь зайти в местную шашлычную.
– Когда мы оба обзаведемся шелковыми мантиями, я отвезу тебя в шашлычную «Кебаб-Кид» на Парсонз-Грин, чтобы отпраздновать наш успех. Лучшая шаурма из куриного мяса во всем Лондоне.
Я не ответила. Молчание повисло между нами, и нам не хотелось озвучивать то, о чем думали мы оба: мне повезет, если я сумею избежать тюремного заключения, а о шелковой мантии королевского адвоката мне стоит забыть.