Теперь она увидела его, а он понял, что его заметили. Хотя окуляры – верх совершенства, на лице они казались плодом хирургической небрежности, ошибкой в расчетах, в результате которой имплантаты высовывались слишком далеко.
Человек улыбался – но не Алите, а будто собственной шутке, которую мог понять лишь он один.
– Выиграть можно, лишь увидев скрытое! – сказала Гельда. – Начнем заново!
Алита изогнулась…
И вновь оказалась на бетонном полу, ползущая и отталкивающаяся одной рукой. Гревишка опустился на колени и расхохотался. Он запустил пальцы в ее волосы, поднял. Девочка заболталась, будто сломанная кукла.
– Ах, моя маленькая игрушка больше не хочет играть?
Его лицо было так близко, что Алита ощутила зловонное дыхание. Девочка спокойно смотрела на него. Пусть видит, что она не сдалась, не сдается и не сдастся.
– Я превращу тебя в живой кулончик, украшу им свою грудь, – с маниакальной нежностью прошептал Гревишка. – Я буду носить тебя, не снимая, днями и ночами слышать твои крики и мольбы о пощаде.
Алита изогнулась назад, Гревишка подался вперед – как она и рассчитывала. Она ткнула ладонью ему в лицо, он отдернулся и разжал пальцы. Масса тела стала гораздо меньше прежней, одной руки хватит. Алита идеально приземлилась на ладонь и уложила себя на бетонный пол. Ярко-синяя киберкровь еще текла, но уже не так обильно. Девочка лежала в луже. Впрочем, для задуманного оставшейся крови хватит.
Шатаясь, Гревишка встал на ноги. Он ревел от ярости. «Отлично! Гнев отупляет».
Он кинулся, она приподняла тело на руке, согнула ее в локте, швырнула себя вверх, закрутилась, нацелилась, выпрямила руку, будто клинок, – и вогнала ладонь в глаз.
Рев ярости сменился пронзительным визгом, полным боли и страха. Алита улыбнулась и выровняла тело, чтобы заглянуть в оставшийся глаз монстра.
– К черту твою пощаду! – крикнула она.
Затем Алита попыталась выдернуть руку, но та зацепилась за что-то – наверное, за очередной имплантат. Может, оно и к лучшему. Девочка резко повернула руку: предплечье треснуло, переломилось над запястьем, и Алита упала на пол.
«Вот тебе сувенир, радуйся, – подумала она. – Получше кулончика. Там и цветик. Да, я оставила в твоем глазу прекрасный цветок. Носи на здоровье».
В лютом, полном боли вое Гревишки слышалась ярость. Чудовище заковыляло к обрубку Алиты, прикрыв рукой торчащий из глаза цветок. Алита подумала, что цветок навсегда останется там. Даже когда ладонь вынут и дадут монстру новый, лучший глаз, Гревишка запомнит боль от красивого цветка на всю оставшуюся жизнь.
Монстр поднял ногу, чтобы расплющить Алиту. Она улыбнулась.