Любовь тигра (Попов) - страница 13

"Ну что ж - хоть в качестве "нежного паренька" пригодился!" - подумал я.

Открылась дверь, и появился взъерошенный Русланчик.

- Иди, Русланчик, у нас с Филиппом Клементьичем важные дела! - капризно проговорила Ирина.

- О! - привстав, радостно завопил Фил. - Вот кто сбегает нам за водкой! Пришлите червончик, - вскользь сказал он мне.

С какой это стати я должен оплачивать его дурь?.. Но я не мог больше видеть стоящего как столб Руслана - и протянул последний червонец.

- Ну вы даете, Филипп Клементьич! - вдруг расплылся в улыбке Руслан и, топоча, выбежал.

- Коз-зел! - вслед ему презрительно произнес Фил.

- А ты - человеческий поросенок! - кокетливо ударяя его карандашом по носу, проговорила Ирина.

Вскоре вбежал запыхавшийся Руслан, радостно отдал бутылку шефу. Шеф зубами сорвал жестяную крышку, сплюнул, разлил по стаканам. - Я не буду, - сказал я, но он не среагировал. - Филипп Клементьич, - деликатно прихлебнув водки, произнес Руслан. - У меня к вам производственный вопрос!

- Ты бы лучше о них на производстве думал! - усмехнулся Фил. - Но можно? Ну?

- Мы сейчас дом отдыха по новой технологии мажем. .. - Знаю, представь...

- Ну - многие отдыхающие от краски отекают, их рвет... одному даже скорую вызывали... - Это их личное дело. Дальше. -... Так мазать? - Тебя конкретно не тошнит? - Да нет... я уж как-то привык... - Так иди и работай!

С ним все ясно. Там, где нормальный человек засовестился бы, заколебался, задергался, - этот рубит с плеча: "Так иди и работай!" И все проблемы, которые других бы свели с ума, - им решаются с ходу, "в один удар". С ним ясно. За это его и держат на высоком посту, и будут держать, сколько бы нареканий на него ни поступало, - именно за то, что он сделает все - даже то, чего делать нельзя! Появился молотобоец.

- Филипп Клементьич... - он столкнулся со мной взглядом и слегка запнулся. - Так делать... для японца? - Он смотрел то на Фила, то на меня. - Иди и работай! - хрипло произнес Фил. Молотобоец вышел.

Вскоре послышались звонкие удары - рушилось мое состояние. Фил был мрачен и невозмутим.

Ну все - я вроде был больше не нужен. Круг на моих глазах четко замкнулся. С чего начиналось все - с разбивания раковин - к этому и пришло. По пути я сумел успокоить Фила, матерей с детишками, обэхээсника, теперь обрадую ненасытного японца, а что я сам немного расстроился - это несущественно!

- Швыряло давай! - Фил кивнул на Иркин стакан.

- Поросенок! - она игриво плеснула в него остатками водки.

Больше я находиться здесь не мог. И даже как "нежный паренек" я уже абсолютно не нужен: нежность и так хлестала туг через край! - Чао! - я двинулся к выходу. Фил даже не повернулся в мою сторону. Может, ему был безразличен мой уход? Но тогда, наверное, он бы рассеянно кивнул мне вслед и даже бросил какую-то малозначащую фразу - но в этой полной его неподвижности, абсолютном безмолвии читалась огромная трагедия, неслыханное оскорбление!.. Он ввел меня в святая святых, распахнул душу (пусть не совсем стерильную), раскрыл методы работы (пусть не совсем идеальные) - а я свысока плюнул на все это и ушел. Как говорится: такое смывается только кровью! Ириша четко уловила состояние шефа.