Дом, мне нравился. Он оказался не очень большим, но его стены, согревали меня, принимая за свою хозяйку. Такое чувство бывает в старых домах, когда словно бы они оживают и это уже не просто стены и крыша, способные оградить от ненастья, а родное существо — доброе и приветливое, куда стремишься попасть, чтобы согреться его миром и теплом. Мне было хорошо здесь, и я каждый раз мысленно благодарила Бюсси за этот щедрый и такой своевременный подарок.
Благодаря графу я ни в чем не испытывала недостатка.
Господин Шико пришел навестить своего посыльного на второй день возвращения к жизни. Когда мой внешний вид был чуть лучше, чем в нашу встречу с графом. Во всяком случае, мой лекарь утверждал с самого утра, до прихода посетителя, что выгляжу я — чудесно.
В это утро на мне был длинный теплый, расшитый узорами халат и, теперь можно было не скрываться под одеялом, как во время визита Бюсси.
Я облокачивалась на подушки и, полусидя, приветствовала господина Шико в своем доме. Он вошел, крадучись, словно кот. С порога осмотрелся и довольно хмыкнув, прошел поближе ко мне, оглядывая комнату пристальным взглядом, будто бы собирался её купить.
— Госпожа Катрин, а вы неплохо расположились! Говорят, это теперь ваш дом?
Вот не повезло, я бы и сам приобрел такой!
— Господин д'Анжлер, как же я рада вас видеть!
— И я, дорогая Катрин, признаться, очень рад видеть вас на этом свете. Что же вы так легкомысленно поступаете, заставляя сильно волноваться? И, заметьте, не только меня, — с этими словами Жан-Антуан вытащил из-за пазухи крыса.
— Роки, малыш мой! — воскликнула я, едва сдерживая слезы. Крысенок заводил носиком и бросился ко мне. — Соскучился, глупыш! Спасибо вам, сударь! Вы не забыли о моей просьбе, — благодарила я Жана, тиская крысенка, который почти не сопротивлялся, видимо, действительно, скучал по своей пропавшей хозяйке.
Мой господин сделался очень серьезным и с какой-то не то тоской, не то болью посмотрел мне в глаза:
— Как я мог её не исполнить?
Потом улыбнулся и добавил:
— А ваш малыш весьма прожорлив! Особенно ему понравились мои великолепные кожаные туфли, которыми теперь хорошо муку просеивать!
— О, ужас! — засмеялась я, — Роки, как ты мог?
— По-видимому, с удовольствием, мог! — улыбнулся Жан. — Я очень рад тому, что вы улыбаетесь. Как вы себя чувствуете, сударыня?
— По сравнению с тем днем, намного лучше, — ответила ему, не вдаваясь в подробности. Довольно тяжело ощущала себя на тот момент — постоянная тошнота, рвота и головокружение — упадок сил (как выражался Реми) — за два дня, изрядно утомили.