— Да уж, Вася, — не удержался съязвить Егоров, — могилы грабить — честнее не бывает.
— Так никто же не защищал те могилы! — заорал обиженный О'Вейзи. — Мы грабим, а ты давай свои могилы защищай! Побивай нас! Побеждай! Только вот некому было защищать свои могилы, когда мы в древности шли в свою страну Ирландию. Некому. Пустая земля была перед нами...
— У нас, у русских, другие обычаи были в старину, — повернувшись к старику, сказал Егоров. — Живых мы били и грабили, это было. А мёртвых трогать — для нас срам и поношение навечное. Показывай дорогу, старик. Будем уходить без золота... Если есть возможность уйти.
Старый Хранитель древнего погребального капища отмахнулся от слов Егорова и подошёл к кургану. Без всякого сомнения поднялся по куче истлевших тел до развалившихся ящиков. Поднял один брусок золота.
— Твоё золото, Сашка Русский, было помечено знаками?
Егоров враз напрягся. Он не надеялся взять золото, он даже не надеялся и выйти отсюда, подняться наверх из глубин земли.
— Было помечено, — сипло ответил он, — там должны быть буквы, битые нашим языком.
— Ну, так начерти те буквы на песке, у себя под ногами.
Егоров почему-то схватил берцовую кость мертвеца, валявшуюся рядом, и той костью начертил в глубоком песке: СИБIР.
— Верно, — сообщил сверху старик, стоявший на костях своих соплеменников с бруском русского золота.
О'Вейзи уже хорошо выпил. Он решил опять вмешаться в жуткий торг:
— А что тебе сказали твои боги, старик? Насчёт нас и насчёт золота? Сказали тебе боги, что мы будем живыми и с золотом? Или без золота? Или мы на золоте и помрём?
— А то мне сказали боги, что вам знать не положено, — ответил Хранитель древнего капища. — Я за богов вам скажу.
Старик стал вдруг бросать вниз бруски золота:
— Считайте хорошо. Должно быть сто пятьдесят брусков жёлтого металла. Больше наши боги вам взять не разрешили... Я подтверждаю...
* * *
Когда Егоров и О'Вейзи утолакивали по десять брусков сибирского золота, весом по четыре французских килограмма, в седельные сумки кавалерийских коней, О'Вейзи вдруг хохотнул.
— Ты чего? — озлился Егоров.
— Да не боги, не боги указали старику — сколько нам взять твоего золота. Он наших коней посчитал и сам решил, что больше ста пятидесяти брусков мы не увезём. А хватанём больше, то там, на поверхности, просто пропадём. Если лишние бруски не выбросим. Понял?
— Да, понял, — согласился Егоров. — Нам по жизни надо будет ехать быстро, очень быстро...
* * *
Кавалерийских коней, слегка придавленных тяжким золотом, О'Вейзи выстроил в линию перед огромным, квадратным камнем, что находился на другой стороне пещеры, за курганом мёртвых тел. Старик где-то нашёл смолистый факел и поджёг его кресалом. Факел пыхнул и осветил сухое и совсем неподвижное лицо Хранителя индейского капища. Он сунул факел в руку Егорова: