— Заводи! — рявкнул Степан Иванович Шешковский.
Караульный втолкнул в кабинет Петра Андреевича Словцова.
Шешковский, пока преступник подходил к его столу, поднял плётку. Как только преступник остановился, не сделав до стола последнего шага, Степан Иванович врезал плёткой по краю стола.
Преступник вздрогнул! Есть результат!
— Ну, шельма, рассказывай! — распорядился начальник тайной канцелярии Её Императорского Величества.
— Чего рассказывать? — вполне рассудительно вопросил Словцов.
— А всё рассказывай! Чего здесь не написано!
Шешковский внезапно подвинул ко краю стола, под очи государева преступника, толстенную тетрадь. Эта тетрадь являлась ещё одним «тараканьим» изобретением Степана Шешковского. Переплёт новый, кожаный, кроили на ту тетрадь специально, если дело того стоило. А под новыми кожаными обложками подшиты были старые страницы давно забытых дел. Страниц имелось триста, старых. А вот те новые бумаги, что относились, например, к нынешнему делу, подшивались поверху старых листов. Подшивалось поверху страниц пять, ну, может, только десять. «Дело» толщиной в мужскую ляжку обычно приводило преступников в судорожное и весьма разговорчивое состояние.
А этот подлец немедленно взял тетрадь со стола и тут же, скотина, заглянул не в начало, а в конец тетради.
— Ах ты, тать сибирский! — вскричал Шешковский, махая плеткой. Но бить преступника ему не разрешила сама императрица.
Преступник захлопнул поддельный «инструмент душевного воздействия», положил на стол и спросил:
— А знает ли господин Шешковский фамилию такого древнего греческого героя — Александр Македонский?
— А на что она мне? Эта фамилия? И не знаю, и знать не хочу!
— А дело-то моё как раз об нём! Вы желаете, чтобы я вам всё рассказал, так слушайте!
Поручик Егоров, ночевавший на гауптвахте кордегардии, в дежурной комнате, рано поутру только вышел в общий коридор тайной экспедиции, как попался на глаза майору Булыгину.
— Зайди! — велел майор, распахивая дверь в свой кабинет.
В кабинете майор первым делом задвинул запор на двери, густо кашлянул, долго смотрел на плохо выбритый подбородок поручика Егорова. Потом сообщил:
— Не скажу, чьим повелением, хотя это знаю доподлинно, враг твой кровный, сержант Малозёмов, в солдаты не пошёл, из службы вышел в отставку. И поселился здесь, недалеко, во дворце его сиятельства графа Платона Зубова. Какую силу нынче имеет граф в нашей империи, тебе, дурню, пояснять не требуется. Вчерась бывший сержант Малозёмов искал тебя по городу весь день и даже всю ночь. Искал, дабы покалечить, а в конце — и убить!