— Но как же… как же… — Еникеева асфальта под ногами не видела. Все смотрела на Таньку, на ее крепкий зад, на стройные ноги, ладную фигурку и не могла понять, как можно заниматься таким и при этом гордиться.
— Мне просто подфартило. — Танечка остановилась перед несущимся на красный свет автомобилем, громко выругалась, показала неприличный жест, а затем снова потянула за собой Марусю. — Сейчас очень трудно попасть в порнотусовку: только через своих, через влиятельных знакомых. Это тебе не шлюхой в сауну устроиться, где заработаешь пятьдесят баксов и гонорею — в лучшем случае. Это бизнес. Серьезный, сложный, уважаемый. Попасть к именитому режиссеру трудно, выбиться из массовки к ключевым ролям практически невозможно, стать элитой в этом деле — настоящая мечта.
— Элитой это как? — Не удержалась от улыбки растерянная Еникеева.
— Пробиться наверх. Где большие бабки, слава, уважение. Стать новой Сашей Грей, чтобы меня крутили на платных каналах, узнавали в лицо, приглашали на мероприятия и снимали фильмы специально под меня.
— А ты… заразиться не боишься?
Танечка остановила ее у входа в здание и развернула к себе.
— Дорогая, ну ты тьма. Здесь у всех всегда свежие справки. Все серьезно.
— Тань, я волнуюсь за тебя.
— Или просто завидуешь? — Прищурилась подруга. — Я наконец-то полностью самостоятельна, моя карьера идет в гору, меня здесь ценят за мою красоту, мастерство и выносливость. Тебе в твоем принеси-подай салоне такое и не снилось!
Маруся только вздохнула и пожала плечами.
— Ладно, извини. — Натянуто улыбнулась Таня. — Идем, сама посмотришь.
И грубо втолкнула Еникееву внутрь.
* * *
Студия располагалась в одном из многочисленных павильонов внутри здания. Вокруг сновало множество людей с бумагами, осветительной техникой, звукозаписывающими устройствами и даже едой на подносах. Массивные декорации были выстроены таким образом, что перед внушительного размера камерой раскинулась просторная гостиная какого-то загородного дома. Все было оборудовано на таком высоком уровне, что даже занавески на имитациях окон плавно колыхались, а сквозь них доносился едва различимый шум океана.
— Татьяна, где же ты так долго? — Запричитала одна из женщин, подлетев к ним.
— Пробки. — Не покраснев соврала Танечка. Обернулась к Марусе. — Это Виталина, наш костюмер. — И после того, как они обменялись короткими кивками, шепнула Еникеевой: — Присядь здесь, сейчас начнется волшебство съемочного процесса.
Ступив за ширму, Танечка без стеснения скинула всю одежду и надела на голое тело легкий халатик, поданный костюмером. Она словно и не замечала испуга и смущения сковавшего Марусю от всего происходящего. И даже не ее, Танин, голый лобок и вздыбленные от кусочка льда, принесенного ассистентом, розовые соски заставили Еникееву начать задыхаться удушливой волной стыда, а ворвавшиеся вдруг на площадку и разгуливающие с болтающимися наголо пенисами трое крепких мужчин-актеров.