Девушка послушно встала, сняла чайник с плиты, налила в его чашку, кинула два кубика сахара, размешала, плеснула молока — все, как любит Витенька.
— А ты что, обиделась?
— Нет. — Легонько качнула головой.
Мужчина нахмурился:
— Я не виноват, что ей вздумалось вечером припахать меня личным водителем. Пришлось ездить по ее делам! Так что у меня тоже дня рождения нормального не было. Не злись, Маруськ. Ну-у… Не злись!
— Я не злюсь. — Тихо ответила она.
Витя, хлебнув горячего чая, уже тянулся к сигаретам.
— Хорошая зима будет. Снежная! — Приоткрыл окно, затянулся, выпустил дым. — Самый кайф на лыжах!
— Угу. — Маруся встала и молча собрала посуду.
Кухня наполнялась едким дымом, от которого ее привычно выворачивало наизнанку, поэтому, оставив грязные чашки в раковине, девушка прошла в гостиную. «Как сказать ему так, чтобы он точно отстал?» Но ответа на вопрос она придумать не успела: спешно проглотив положенную дозу дыма, Витя козликом прискакал к ней.
— Обижаешься, знаю. — Обнял ее со спины.
— Нет.
— Ты же все понимаешь. Родная моя. Хорошая. — Его руки уже лезли под кофточку.
К животу, ниже, еще ниже.
— Вить. — Маруся пробовала отстраниться.
— Сейчас, сейчас… — Хрипло в затылок.
И вынырнувшие из-под трусиков пальцы Вити грубо прихватили ее упругие ягодицы. Легкий шлепок, ее вскрик, его частое дыхание. Все складывалось, как нужно, но он все равно торопился. Привычка.
Нетерпеливо подтолкнул Марусю к дивану. Лязгнула пряжка ремня, послышался звук приспускаемых штанов, копошение. Девушка осторожно всхлипывала под его торопливыми, но настойчивыми касаниями. Ей хотелось все прекратить, но она терпела. Словно нарочно хотела посильнее выпачкать себя в грязи напоследок: чтобы в голове, как следует, отложилось — да, я ненавижу его.
А Витя в это время будто подгонял ее под себя: тиснул за грудь, поставил на колени, наклонил, как ему было удобно, надавив на поясницу. А затем лихо и без предупреждения вторгся туда, куда его не приглашали. Хрупкая Маруся, ойкнув, уперлась головой в спинку дивана и жалобно заскулила. Ее тоненькие пальчики царапнули обивку и впились в лежащий рядом скомканный плед. Она зажмурилась и закусила губу. Обидно. Но противиться не стала. Тоже привыкла. Застонала от резкой боли, огнем полоснувшей ее изнутри, и постаралась не дать волю слезам.
Витя в последнее время частенько наведывался в ее запретные территории, но сегодня так торопился, что решил сделать это без смазки и предупреждения. Знала бы она о его намерениях, могла бы подготовиться. А теперь ей оставалось только смущенно уповать на то, чтобы ничто не сбило ему романтического настроя — быстрее кончит и оставит ее в покое.