Мне была приятна его забота. Тимофеев заботливо поправил одеяло, смущенно улыбнулся, встал и вихрем метнулся собирать ключи и вещи.
Придется отлежаться здесь.
К тому же его квартирка была гораздо уютнее моей, и не хотелось возвращаться в свой скворечник на первом этаже проходного двора в доме для умалишенных.
— Не скучай, если что понадобится, сразу напиши мне.
— Хорошо, — повторила я, махнув рукой.
Зацепив на ходу ключи от машины, Алексей запрыгнул в кроссовки и выскочил за дверь.
Я откинула одеяло и достала телефон. Температура почти спала.
Следующие полчаса мне посчастливилось поболтать с Катюшкой, которая пообещала проконтролировать Ксюшу до моего возвращения. У нее все было хорошо, она сидела в магазине с книжкой и чашечкой кофе, ностальгируя о тех временах, когда мы могли провести весь обеденный перерыв вместе, обходя бесчисленные полки с книгами.
Катя переживала за Арсения, интересовалась его здоровьем и с большой охотой ждала выходного, чтобы сбегать поухаживать за ним в больницу. Мне было жалко её — таких душевных порывов я еще ни к кому не испытывала, потому не могла до конца понять и полноценно поддержать. Неразделенные чувства обычно беспокоили меня не дольше суток: молча страдать, зная, что ты не интересен предмету страсти, в моем понимании всегда считалось пустой тратой времени.
Но, соглашусь, есть в этом что-то настоящее, искреннее, жертвенное. Не одна и не две девушки остались и еще останутся старыми девами, руководствуясь теми же мотивами. Я покачала головой, укоряя саму себя: опять Беляева мысленно все свела к грубости и цинизму, вслух же поддержала Катю парочкой добрых фраз и быстро перевела тему. Типично для меня.
Я не стала упоминать, где нахожусь и что произошло со мной сегодня днем, ведь такие разговоры не предназначены для телефонных переговоров. Такие беседы уготовлены лишь вечерним посиделкам с секретным бабьим перешептываниям на ушко. К тому же я еще не решила, хочу ли я делиться своими переживаниями, и если хочу, то какой именно их частью. Зная мой характер, Катя и не пыталась спрашивать. Она даже и не думала упоминать Донских, похихикивая, как это принято, и пытаясь вытянуть грязные подробности. Если Беляева захочет, сама расскажет. Славьтесь, понимающие друзья, больше бы вас таких!
Перезвонив маме, я уточнила информацию о здоровье брата, передала привет Ксюше, читавшей ему вслух любимую книгу, и отложила телефон.
Температура отступила совсем, и я чувствовала себя вполне сносно. Голова почти не кружилась, кости не ломило. После разговоров с дорогими людьми настроение значительно улучшилось.