— Роуз не станет о нем говорить. Я рассказала ей о расческе, которую вы нашли, и она ничего не стала отрицать. Однако заявила, что я буду в безопасности, если останусь в неведении. Что бы это ни значило.
— Она думала, что я следователь, который пришел, чтобы задать ей вопросы о Портерфилде, — сообщил Ричер.
— Никто не верит в историю про медведя.
— И это могло стать дополнительным травмирующим фактором, — предположил Ричер. — Она действительно не знает, что случилось с ее любовником. Она даже не знает, что хуже: медведь или люди. Психиатры устроили бы вечеринку. Они сказали бы вам, что тут все могло перемешаться.
— Иными словами, все может быть хуже, чем изуродованное лицо.
— Это может быть вариантом ситуации с наполовину пустым стаканом. Вот почему я спросил вас, какой вариант вы хотите услышать — вежливый или неприятный.
— Я сказала, что хочу правду. А вы строите предположения.
— Согласен, — не стал спорить Ричер. — И я искренне надеюсь, что ошибаюсь во всех случаях.
Маккензи немного помолчала.
— Вы добрый человек, — сказала она наконец.
— Эти слова используют редко, — сказал Ричер.
— Спасибо вам за то, что вы здесь.
— Я тоже рад, — сказал он совершенно искренне.
Они сидели на бетонной скамье, стоявшей на покрытой щебенкой парковке, которая находилась на высоте ярда над землей, и открывающийся им вид производил потрясающее впечатление. Ричер никогда не видел таких звезд. Воздух был прохладным и мягким и звенел от тишины. И рядом с ним находилась женщина, словно сошедшая с рекламных страниц глянцевых журналов. Ричер решил, что у нее упругое, гибкое и прохладное тело, за исключением, возможно, талии, которая может оказаться влажной.
— Вы помните, что я сказала про мужа? — спросила Маккензи.
— Вы сказали, что он милый человек и вы хорошая пара.
— У вас прекрасная память.
— Вы сказали это вчера.
— Мне следовало бы добавить, что у него есть любовница и он меня игнорирует.
Ричер улыбнулся.
— Спокойной ночи, миссис Маккензи, — сказал он.
Она оставила его, как и накануне вечером, одного в темноте, на бетонной скамейке, глядящим на звезды.
* * *
В этот момент Стакли закончил телефонный разговор и припарковал свой побитый старый пикап на стоянке за закрытым магазином, в трех кварталах от центра города. В своей прежней жизни он любил дорогие стрижки, а однажды, когда ждал своей очереди в салоне, прочитал в журнале, что успех полностью определяется безжалостным контролем расходов. Поэтому Стакли спал в своем грузовичке всякий раз, когда представлялась возможность. Мотель заберет у него доход от продажи двух таблеток. Зачем его отдавать?