— От индейцев плодятся блохи, — высказал Дэмиен распространенное убеждение.
На востоке, где Габриэль провела большую часть жизни, в моде был образ «благородного дикаря», но она уже достаточно долго пробыла в Техасе и наслышалась о жестокостях, творимых индейцами. Из разговоров погонщиков у костра она знала также, что у многих из них погибли родные во время индейских набегов и что техасцы — все до единого — ненавидят индейцев жгучей ненавистью.
Но Габриэль не могла и представить, что эта ненависть может распространяться на беспомощное дитя или его мертвую мать. Даже Хэнк, обожающий ее, промолчал, когда она попросила, чтобы кто-нибудь отправился в прерию и похоронил женщину.
— Где она?
Низкий, приятный голос шотландца нарушил тишину, и сердце Габриэль сладко дрогнуло при этом звуке. Она даже не заметила, когда Дрю подъехал к погонщикам, — так была поглощена желанием защитить младенца.
Все как один оглянулись на Дрю Камерона. Он подошел поближе, и Габриэль почувствовала, как велико властное обаяние его личности. Погонщики отступили.
— Керби это не понравится, — сказал Дэмиен, — ему краснокожие не нужны. И всем нам тоже.
— Но Керби здесь нет, — возразил Дрю.
— Да, он проверяет дежурных сторожей, — отрезал Дэмиен, — но я следующий за ним по старшинству, и я приказываю тебе оставаться на месте. Мы не можем рисковать еще одним погонщиком.
Дрю не обратил на его Слова ни малейшего внимания и снова взглянул на Габриэль.
— Где она?
Сердце у нее так громко застучало, что, казалось все услышали этот стук. Хоть кто-то понимает, почему она не может оставить мать ребенка добычей для стервятников!
— Верный укажет дорогу. Он их нашел.
— Камерон! — угрожающе возвысил голос Дэмиен.
Шотландец дерзко вскинул брови, словно бросая Дэмиену вызов.
— Но там могут быть и другие краснокожие, — вставил Хэнк.
Он быстро взглянул на Габриэль и опустил глаза. Долговязый передернул плечом.
— А я поеду с вами, дьявол все побери.
Габриэль вспомнила, что он сам наполовину индеец, и полюбопытствовала про себя, как он сам все это время терпел унизительные нападки на своих предков. Она поймала взгляд полукровки. Он снова пожал плечами и едва заметно улыбнулся.
— И ребенок нам ни к чему, — сказал Дэмиен, потеряв одну позицию в схватке.
— Хочешь сам его пристрелить, Дэмиен? — вкрадчиво спросил Дрю.
Габриэль прижала к себе малыша.
— Ну, я этого не говорил, — смутился Дэмиен.
— Тогда что ты предлагаешь сделать с беззащитным младенцем? — спросил Дрю, и Габриэль уловила в его бархатистом голосе нешуточную угрозу.
— Да пусть бы оставался рядом с матерью! — выпалил Дэмиен, озираясь, но погонщики отворачивались, встречая его взгляд. Или опускали глаза, или, наоборот, глядели на небеса.