— Проклятье! — пробормотал Дэмиен, обводя их тяжелым хмурым взглядом.
Габриэль слабо улыбнулась Дрю. Ее глубоко тронула его человеческая порядочность, черта, которую шотландец всегда пытался отрицать.
И внезапной болью отозвалось сердце. Он был так далек, хотя стоял рядом и внимательно смотрел на нее. Его взгляд смягчился, упав на младенца, но все же Габриэль не досталось ни капли той щедрости чувства, которой Дрю на краткий миг одарил ее в один прекрасный летний день.
Долговязый недовольно фыркнул.
— Если ехать, то надо поторапливаться. На запад, так ведь, мисс?
Габриэль кивнула, не отрывая взгляда от шотландца.
— Спасибо. Спасибо вам обоим.
Дрю в ответ только пожал плечами.
— А где лопаты?
— В моем фургоне, — отозвалась она едва слышно, глядя в золотисто-карие глаза и стараясь проглотить застрявший в горле комок. Тут ребенок зашевелился, и это вернуло Габриэль к действительности.
— Что ты хочешь сделать с мальчиком?
— Как ты узнал, что это мальчик?
— Он не болтает, — ухмыльнулся Дрю. Габриэль возмутилась было, но все же ощутила слабую надежду. Если он ее поддразнивает, значит…
— Женщины тоже не болтливы. Я, например, — отрезала она.
Долговязый нетерпеливо прервал их пикировку:
— Ну, я пойду седлать лошадей, а ты, Скотти, возьми лопаты. Надеюсь, ты успеешь до рассвета, — добавил он хмуро и направился к коновязи.
Дрю пошел за Габриэль к фургону.
— Так что ты собираешься делать с младенцем?
— Кормить его.
— Чем?
— Молоком от Сэмминой мамаши.
— Ты когда-нибудь доила полудикую корову?
— Нет.
— А вообще хоть раз в жизни доила?
Габриэль помедлила, но, видя, что лицо Дрю окаменело, робко ответила:
— Не приходилось.
— Тогда не начинай. Пусть корову подоит кто-нибудь из погонщиков. Большинство из них в прошлом фермеры.
— Но они…
— Да просто улыбнись им. Лучше всего Хэнку. Он же влюблен в тебя по уши.
— Но…
— И не беспокойся о младенце. Никто из погонщиков его и пальцем не тронет.
— Из-за тебя?
— Нет. Они просто на словах воинственны. У них, конечно, есть основания ненавидеть индейцев, но ребенку никто не причинит вреда.
Они дошли до фургона. Габриэль, поколебавшись, протянула Дрю ребенка. Тот с готовностью принял малыша, взял крепко, но бережно, и без тени замешательства или неловкости улыбнулся, глядя на крошечное личико. Габриэль, очарованная этим зрелищем, секунду смотрела на них, затем поднялась в фургон, нашла две лопаты и взяла лоскут, который оторвала от одеяния женщины. Когда она вышла, Дрю печально взглянул на нее.
— Тяжкая жизнь предстоит этому младенцу, как бы ты ни старалась ему помочь.