Я надеялся, что он хоть раз улыбнется, но он слушал очень серьезно и очень серьезно спросил:
– А чего он боялся?
– У него был старший брат, хороший человек, но большой любитель выпить. И как это часто бывает, подвыпивший брат был совсем не похож на брата трезвого. У него делался очень дикий вид. А когда он выпивал особенно много, то делался похожим на покойника. И вот этот мальчик…
На лице Лэна появилась презрительная усмешка.
– Нашел чего бояться… Они, когда пьяные, наоборот, добрые.
– Кто – они? – сейчас же спросил я. – Мать? Вузи?
– Ну да. Мама, наоборот, с утра, как встанет, всегда злится, а потом раз выпьет вермуту, два выпьет вермуту, и все. А к вечеру уже совсем добрая, потому что ночь близко…
– А ночью?
– Ночью этот хмырь приходит, – неохотно сказал Лэн.
– До хмыря нам дела нет, – деловито сказал я. – Не от хмыря же ты в гараж убегаешь.
– Я не убегаю, – сказал он упрямо. – Это такая игра.
– Не знаю, не знаю, – сказал я. – Есть, конечно, на свете вещи, которых даже я боюсь. Например, когда мальчик плачет и дрожит. Я на такие вещи смотреть не могу, у меня все внутри прямо переворачивается. Или когда зубы болят, а по ходу дела надо улыбаться, – вот это страшно, ничего не скажешь. А бывают просто глупости. Когда дураки, например, от безделья и от жира угощаются мозгом живой обезьянки. Это уже не страшно, это просто противно. Тем более что это они не сами придумали. Это еще тысячу лет назад – и тоже с жиру – придумали толстые тираны на Дальнем Востоке. А нынешние дурачки услыхали про это и обрадовались. Так их ведь жалеть надо, а не бояться…
– Жалеть, – сказал Лэн. – Они-то ведь никого не жалеют. Они что захотят, то и делают. Им ведь все равно, как вы не понимаете… Им если скучно, то все равно, кому голову пилить… Дурачки… Это они днем, может быть, дурачки, вы вот все это не понимаете, а ночью они не дурачки, они все проклятые…
– Как это так?
– Всем миром они проклятые. Покоя им нет и не будет. Вы-то ничего не знаете… Вам что, как приехали, так и уедете… А они – ночью живые, а днем мертвые… трупные…
Я сходил в гостиную и принес ему воды. Он выпил полный стакан и сказал:
– А вы скоро уедете?
– Да нет, что ты, – сказал я, похлопывая его по спине. – Я же только что приехал.
– Можно, я у вас ночевать буду?
– Конечно.
– Сначала у меня замок был, а сейчас она у меня замок зачем-то сняла. А зачем сняла – не говорит…
– Ладно, – сказал я. – Будешь спать у меня в гостиной. Хочешь?
– Да.
– Вот, запирайся там и спи на здоровье. А я тогда в спальню через окно забираться буду.
Он поднял голову и пристально посмотрел мне в лицо.