Темная вода (Кент) - страница 165

Вдруг тишину прорезал прокатившийся по всей долине пронзительный крик, и все три женщины так и подскочили от страха.

Утка это, подумала Нора, лиса утку поймала, только и всего. Но по спине все равно побежали мурашки.

— Слыхала, что нашли на ферме у Линчей? — произнесла Нора шепотом, стараясь, чтоб голос не дрожал. — Про пищог?

Нэнс молча шагала в темноте.

— Пищог там нашли, — повторила Нора. — Послали за священником. Он его святой водой окропил, а потом сжег. Так Мэри говорит.

— Это было гнездо с кровью внутри, — подала голос шедшая впереди Мэри.

— Беда будет, — пробормотала Нэнс.

Она казалась погруженной в свои мысли и заговорила опять, лишь когда они пришли на прежнее место у реки:

— Теперь твой черед, Нора.

Нора не могла понять, от чего так сводит живот — от страха или от волнения.

— Что мне делать, Нэнс?

— То же, что и в тот раз делали. В точности повтори все за девочкой — разденься и войди в воду с эльфенышем на руках. И окуни его всего трижды. Каждый волосок его должен под водой очутиться. Вода пограничья сильная, пусть она все его тело омоет. И не поскользнись смотри! Воды в реке, похоже, сегодня прибыло.

Нора кивнула, чувствуя сухость во рту. Дрожащими руками она сняла с себя одежду.

— Может, лучше я опять это сделаю? — попросила Мэри. Она примостилась на корне дерева, прижав к себе мальчика. Едва заслышав шум реки, он принялся стонать и биться, ударяясь головой о ее плечо.

Нора протянула руки к мальчику.

— Хватит! Ты же знаешь, что сейчас моя очередь. Так положено. Давай его сюда, Мэри!

Девочка замялась:

— Только вы осторожней с ним, хорошо?

— Да мы ж не зла ему желаем, — заверила ее Нэнс. — Просто хотим вернуть эльфеныша к его сородичам.

— Он вчера как ледышка был. Больно холодная вода для него. Он же маленький такой, тощий…

— Дай его Норе, Мэри.

— Скорее! — Шагнув к Мэри, Нора наклонилась над ней и выхватила ребенка из ее рук. Нора не стала подбирать упавшее с него одеяло и прикрыла ребенка своим платком.

— Вы ж его на колючки положили! — упрекнула ее Мэри.

Нора словно не слышала. Она взяла ребенка на руки, и тот вдруг завопил и замахал руками. Нора чувствовала, как голова бесенка бьется о ее ключицу.

— Теперь в реку, Нора. Вот так. Держись за ветку, как Мэри вчера спускалась. Не поскользнись.


Когда Нора в первый раз окунула подменыша, он в удивлении раскрыл рот. Но воды он хлебнул не больше, чем при крещении, и Нора, приподняв его, вновь опустила в воду.

— Христом Богом прошу, скажи, Михял Келлигер, сын моей дочери, это ты или не ты?

В третий раз, когда вода, хлынув, залила лицо подменыша, Норе показалось, что он остановил на ней взгляд и глядит прямо на нее, пуская пузыри. Едва она вытащила его наружу, как солнце заиграло на сбегающих с него струйках и на всей поверхности реки: надо же, как быстро рассвело! Нора держала эльфеныша у голой груди, пока он выкашливал речную воду. Она стояла, дрожа, среди солнечных бликов, и в душе ее крепла уверенность, что они поступили правильно, что не пройдет и дня, как дочкин сын вернется к ней — невредимый, исправный, умеющий ходить и говорить. Это сулила ей река, спокойно и неуклонно стремящая свой бег, и обещали жаворонки, возносящиеся в небеса, точно молитва.