– Пора идти, – спокойно сказал Пьетро. На его лице читалось сочувствие, а в глазах застыла печаль.
Эммилин подавила в себе детское желание не пускать Пьетро на похороны. Она знала, что отец любил Пьетро как родного сына и что Пьетро видел в Коле отца.
– Я не пойду с тобой, – решительно заявила она.
– Пойдешь, – не менее решительно констатировал он.
Пьетро вошел в комнату и закрыл дверь. Он приблизился к Эммилин. Девушка застыла, словно каменное изваяние. Точно так же она чувствовала себя в их первую брачную ночь. Но с той поры многое изменилось. Пьетро изменил ее и многому научил.
– Мы появимся вместе, чтобы не давать повода для сплетен и скандала.
– Упаси боже бросить тень на безупречную репутацию великого Пьетро Морелли и его брак, – съязвила Эммилин.
– Мне плевать, что напишут в газетах обо мне, – прервал ее язвительную тираду Пьетро, – но твой отец заслужил почтительного отношения. И я хочу, чтобы в центре внимания прессы были его заслуги перед обществом, а не раздоры между его дочерью и зятем.
– О боже, я не вынесу этого, я не могу. – При мысли о предстоящей церемонии погребения Эммилин ощутила приступ тошноты.
– Можешь.
– Не могу я его похоронить. Не могу! – Эммилин зарыдала.
– Ш-ш-ш… – Пьетро крепко обнял Эммилин и, гладя по волосам, что-то тихо нашептывал по-итальянски. – Я здесь. Я с тобой.
Пьетро не отходил от Эммилин ни на шаг во время церемонии прощания. Он стоял рядом, когда она принимала соболезнования от сотен сенаторов, коллег и друзей, пришедших проститься с ее отцом. Мать Пьетро и его брат тоже прибыли на похороны. Ей было странно видеть их здесь, в церкви Аннерсти. Ее новая семья соединилась со старой.
Только они не были ее семьей. А Пьетро не был ее настоящим мужем. Похороны означали не только прощание с Колом, это было концом ее брака.
Вечером того же дня, когда все присутствовавшие на похоронах разъехались, Пьетро обнаружил Эммилин на коленях в комнате, которая, вероятно, когда-то была ее детской.
– Что тебе надо? – спросила она устало, не поворачивая головы.
Он присел на корточки рядом и протянул ей кружку:
– Кофе?
Эммилин приняла из его рук чашку.
– Спасибо. – Обхватив чашку руками, она уселась на пол и осмотрелась. – Если бы я могла залезть под одеяло и снова вернуться в детство… – тихо сказала она.
– Комната очень… розовая, – заметил Пьетро.
Эммилин кивнула:
– Мой любимый цвет.
– Я удивлен, – признался Пьетро. – Я думал, что ты любишь красный или зеленый.
Эммилин наморщила нос.
– Нет. Розовый. Радуга. Рассвет.
Она маленькими глотками потягивала кофе. Затем поднялась на ноги и подошла к окну.