– Оливер, ты с ней спишь?!
Потребовалось немало труда, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица после такого восклицания Хлои.
«Значит, – подумал Оливер, – сестренка поговорила с Рене и, разумеется, сложила два и два». Но он не ожидал, что она с ходу прокричит ему эти слова прямо в ухо.
– Минуточку…
Он повернулся к Хербу Риттеру, надеясь, что тот не расслышал возмущенный визг Хлои.
– Еще раз благодарю вас за то, что пришли. Мне жаль, что нашу встречу пришлось переносить.
И тут старик сделал то, чего Оливер от него не ждал, – подмигнул и скрипучим голосом сказал:
– Надеюсь, эта девица того стоит. Но постарайся больше не отменять наши встречи.
Оливер подождал, пока за Хербом не закроется дверь, а затем снова поднес телефон к уху.
– Могу я тебе чем-нибудь помочь?
– Ты! Ты спишь с Рене! Я так и знала!
– О чем ты? – изобразил он недоумение, мимоходом подумав, что мог бы стать неплохим актером.
– Она сказала, что ты с ней очень мил, а ведь ты никому не нравишься. Уж ей ты всегда не нравился, это точно! Ясно как день, что вы с Рене переспали!
Оливер понимал, что бесполезно все отрицать, – из Хлои вышел бы отличный следователь.
– Я вполне способен быть вежливым с людьми, как и Рене, – мы с ней уже не дети… В отличие от некоторых, – добавил он, надеясь, что Хлоя заглотит крючок.
Но она этого не сделала.
– Ты хоть представляешь, какой у нее сейчас раздрай в жизни? А ты этим воспользовался! Держи свои руки подальше от Рене! То, что она сейчас уязвима и нуждается в помощи, не дает тебе права…
– Замолчи! – прорычал Оливер, и, к счастью, Хлоя так и поступила. – Во-первых, я никем не пользуюсь. Во-вторых, я и без тебя знаю, в какую сложную ситуацию попала Рене. Я разговаривал по телефону с этим тупицей Клинтом.
– Неужели? Ну надо же!
– В-третьих, все, что происходит между двумя взрослыми людьми по обоюдному согласию, тебя не касается…
– Так я и знала! – пробормотала Хлоя.
– И в-четвертых, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – Рене вовсе не уязвима и не беспомощна. Считать ее такой – значит оскорблять ее. Она – женщина в сложной ситуации, делающая все возможное, чтобы наладить свою жизнь. Все, что я делаю, – это лишь даю ей возможность решить, чего она хочет, и собираюсь помочь достичь этих целей. И еще, – продолжал Оливер, потому что Хлоя не перебивала его, что случалось нечасто, – ты ведь прекрасно знаешь, что мама любила Рене, как свою дочь. И я помогаю ей потому, что мама ожидала бы этого от меня, от всех нас. Так что, сестричка, не оскорбляй меня или Рене. Про нее и без того распространили достаточно ложных обвинений и слухов – ей хватит на всю оставшуюся жизнь. Ясно?