Из мимо проезжающей повозки услышал веселый гогот. Из-за бортов не видел, кто там сидел, но судя по ломающимся голосам — это были ребята моего возраста.
— Ну, ты малой даешь, — пробурчал Весельчак, хватая меня за шкирку, словно котенка.
На удивление в его голосе не было злости, лишь легкое недоумение и досада.
Мгновение и я снова стоял на своих двоих. Мокрый и весь в грязи. Осмотрев себя, огорченно поморщился. Мда… Неплохое начало дня.
Затем вспомнил причину, по которой оказался в грязи и на душе сразу потеплело. Трофеи!
— Странный ты, — бросил Весельчак, когда мы двинулись дальше.
— Почему? — решился я задать вопрос.
— Зачерпнул полный хавальник дерьма, а сам лыбишься, как дурак, — объяснил он.
— Просто это я так реагирую на неприятности…
— Ясно. Радостно жрешь дерьмо. Я ж говорю — странный.
— А дерьмо надо жрать обязательно с серьезным лицом? — спросил я и сам испугался своей дерзости.
Весельчак вдруг резко остановился и пристально взглянул на меня. У меня внутри все упало. Один подзатыльник его клешней и я труп.
Он долгим взглядом осмотрел меня с ног до головы, будто решая прихлопнуть сейчас или оставить это веселое занятие на потом.
— Поделюсь с тобой одной мудростью, малец, — медленно произнес он. — Дерьмо вообще жрать не стоит — ни радостно, ни с грустной мордой. Уяснил?
— Да, — тихо ответил я.
— А что касается веселья… Видишь вот этот шрам?
Он указал на свой рот.
Я кивнул.
— Был у нас в отряде один весельчак. Всё шуточки идиотские рассказывал. Невзлюбил он меня. Ну, не смеялся я над его дебильными байками и все тут… Весь отряд ржет, а мне не смешно, хоть убей…
Я забыл, как дышать. Крош говорил, что Весельчак самый хмурый и молчаливый из кодлы Лютого. А он вот идет рядом и охотно делится своим прошлым.
— Осенью это случилось, — продолжал тем временем мужчина. — Не поделил что-то наш барон со своим соседом. А у северных баронов как заведено? Где спор, там обязательно и война. Вот и началось. То мы им трындюлей навешаем, то они нам. В одном таком бою, мне и прилетело. Всю щеку разворотило. Пока без сознания лежал, этот шельмец-весельчак мне щеку-то и заштопал. Через пару недель, когда сняли повязку, надо мной ржал весь отряд. Особенно тот шутник потешался, мол, теперь я всегда буду должным образом реагировать на его байки… Как тебе такое веселье?
Некоторое время он шагал молча. Но я нутром чуял — у этой истории есть продолжение.
— А что было дальше? — наконец, решился спросить я.
— Дальше? — Весельчак первый раз на моей памяти усмехнулся, от чего, кстати, его физиономия показалась мне еще более жуткой. — Я подшутил в ответ.