— У тебя какое место? — спросил Макаров.
— Тринадцатое.
— Ну естественно. Мог бы и не спрашивать. Пойдем. О зиме потолкуем. Нормальная, кстати, зима. Просто у нас что-то не ладится.
Вино не пилось. Разговоры о зиме не получались. Наташа поцеловала его, попросила, чтоб он ушел, не дожидаясь отправки поезда. И он ушел. Уже у входа в подземелье метро оглянулся: состав бесшумно набирал скорость.
Людей на вокзале было на удивление мало. В переходе стояла старушка, продавала газеты. Макаров купил одну просто по инерции, читать не хотелось, он бросил ее в кейс.
Поднимаясь на эскалаторе, он вдруг услышал:
— Олежка, бля, не дергайся, не крутись и не ори, договорились?
Макаров, конечно, сразу понял, кто это шепчет ему в затылок. Он с трудом сдержал себя, чтобы все-таки не дергаться и не орать.
— Предлагаю сесть в головной вагон, там обычно людей побольше толпится. Тебе ведь, кстати, в головной и надо?
Шиманова Олег увидел только в вагоне. На омоновце была потертая турецкая куртка, темные джинсы, серая кепка. На улице Макаров мог бы задеть его плечом, извиниться и не узнать.
— Ты как меня нашел? Все равно ведь не поверю, что случайно встретились.
— Элементарно, Ватсон. Когда от порядочного человека уезжает любимая женщина, то он обычно провожает ее.
— От порядочных не уезжают.
— Это нам так хочется. Уезжают, Олежка. Даже чаще, чем… Чем надо. Теперь поздравь меня с воскрешением, бля, и спроси, не как, а зачем я тебя нашел. В отличие от первого этот вопрос не праздный.
Головной вагон, против ожидания, был тоже почти пуст, и можно было не только найти места для сидения, но и разговаривать, не боясь, что слова их достигнут чужих ушей.
— Считай, что уже спросил.
— Олежка, я в курсе, что ты встречался с Беном, кое-что уже знаешь. Так вот, завтра должна состояться сделка, большая сделка. В результате ее в Чечню пойдет партия оружия. Огромная партия. Его может хватить еще на одну такую кампанию, которая недавно прошла.
Макарову стало зябко. Он почему-то вспомнил покойного Кобозева: «Когда мы в следующий раз пойдем туда…»
— Толик, как же так? Там же все закончено, они же братаются вовсю.
— Да, и там еще трупы в траншеях лежат, и наши у них по колодцам сухим в плену сидят… Ты эмоции, бля, отбрось. Дело не в мире и не в трупах. Сделка больно хороша. Миллиардами пахнет. Для господ этот запах ныне — определяющий.
— И вы их не можете взять? Господ?
Шиманов тихо хохотнул:
— Кто же их возьмет, они же памятники. Охраняются государством. Мы еще можем взять того, кто пистолет китайский продает, но если речь о бронетехнике и снарядах заходит… Тут торгаши солидные, с военно-политической «крышей». Соваться сюда никому просто не велено. Одному Бену все — не указ, как частному лицу. Он на свой страх и риск может и должен еще что-то предпринять.