Я ждал своего первого клина с тревогой и с нетерпением, потому что ни один мужчина не может считать себя воином, пока не сразится в клине, и ни один мужчина не считается настоящим воином, пока не сразится в передних рядах клина. Это было гибельное место, ужасное место, но, как последний дурак, я о нем мечтал.
Еще мы готовились к войне. Рагнар обещал Гутруму поддержку, поэтому мы с Бридой жгли еще больше угля, Элдвульф ковал наконечники для копий, топоры и ножи, а Сигрид радостно готовилась к свадьбе Тайры. В начале зимы состоялось сватовство: Анвенд в своей лучшей, старательно заштопанной одежде пришел к нам с шестью друзьями и робко попросил у Рагнара в жены его дочь Тайру. Все знали, кто станет ее мужем, но важно было соблюсти обычай. Тайра сидела между матерью и отцом, пока Анвенд обещал Рагнару, что будет любить, холить и защищать жену. Затем Анвенд предложил выкуп – двадцать монет серебром. Это была слишком большая цена, но, полагаю, она означала, что парень и в самом деле любит Тайру.
– Сойдемся на десяти, Анвенд, – сказал Рагнар со своей обычной щедростью, – а на остальные купишь новый плащ.
– Двадцать – в самый раз, – твердо проговорила Сигрид, потому что выкуп за невесту, хоть и отданный Рагнару, должен был после свадьбы перейти в собственность Тайры.
– Тогда пусть Тайра подарит тебе новый плащ, – сказал Рагнар, забирая деньги.
Потом он обнял Анвенда, и начался пир. После смерти Рорика Рагнар еще никогда не был таким счастливым. Тайра наблюдала за танцами и порой заливалась румянцем, встречаясь взглядом с Анвендом. Шести друзьям Анвенда (все они состояли в дружине Рагнара) полагалось находиться рядом с другом и на свадьбе, а после проводить Анвенда с Тайрой к брачному ложу: только когда они объявят, что Тайра стала ему женой, брак будет считаться свершенным.
Однако все это отложили до Йоля. Тогда Тайра выйдет замуж, состоится пир, зима пойдет на убыль, и мы отправимся в поход. Иными словами, мы думали, что мир всегда будет вертеться так, как раньше.
Но у подножия древа жизни Иггдрасиль над нами потешались три пряхи.
* * *
Я много раз видел, как празднуют Рождество при англосаксонском дворе. Рождество – это религиозный Йоль; англосаксы умудрились испортить зимний праздник поющими монахами, бормочущими священниками и чудовищно долгими церемониями. Йоль должен быть праздником, радостью, гореть теплым огоньком посреди холодной зимы; это время для того, чтобы вкусно поесть, ведь известно: впереди будет пост, когда запасы подойдут к концу, а льды скуют землю. Это время для того, чтобы веселиться и напиваться, чтобы вести себя легкомысленно и просыпаться наутро, гадая, полегчает ли тебе когда-нибудь. А англосаксы отдали праздник на откуп священникам, которые сделали его веселым, как похороны.