Большинство воинов Рагнара со своими семьями уже собрались в большом зале и спали там, где нашлось место, в ожидании первой праздничной трапезы и игр на лугу перед свадебной церемонией. Но мы с Бридой провели ночь рядом с угольной кучей, опасаясь, что какой-нибудь зверь разроет дерн и пламя разгорится. У меня с собой были Вздох Змея и Осиное Жало, потому что я с ними не расставался, а Брида взяла с собой Нихтгенгу, потому что никуда не ходила без него. Мы оба надели шубы, ведь ночь стояла холодная. Когда куча горит, можно сидеть прямо на дерне, ощущая его тепло, но только не в ту ночь, когда огонь почти угас.
– Если сидеть очень тихо, – сказала Брида, когда стемнело, – можно почувствовать духов.
Кажется, я заснул, но незадолго до рассвета проснулся и увидел, что Брида спит. Я осторожно сел, чтобы ее не разбудить, и уставился в темноту. Я сидел очень тихо и прислушивался к скедугенганам. Гоблины, эльфы, духи, призраки, гномы – все эти создания приходят в Мидгард по ночам, крадутся между деревьями, и когда мы с Бридой жгли уголь, то оставляли для них угощение, чтобы они не тревожили нас. И вот я проснулся, прислушался – и уловил какие-то звуки в ночном лесу: что-то двигалось, кралось по опавшим листьям, негромко вздыхал ветер.
А потом я услышал голоса.
Я разбудил Бриду, и мы оба замерли. Нихтгенга тихонько зарычал, но Брида шикнула на него, и он умолк.
В темноте крались люди, несколько человек подошли к угольной куче, и мы скользнули во мрак под деревьями. Мы оба умели двигаться словно тени, а Нихтгенга не издал бы ни звука без разрешения Бриды. Голоса доносились снизу, и мы поднялись на холм и съежились в непроглядной тьме. Раздался удар кремня по железу, загорелся небольшой огонек. Кто-то искал тех, кто стережет угольную кучу, но не нашел и спустя некоторое время спустился с холма, а мы двинулись следом.
Заря чуть окрасила восточный край неба серым. На листьях лежал иней, дул ветер.
– Нам нужно предупредить Рагнара, – прошептал я.
– Мы не сможем, – сказала Брида и была права: среди деревьев находился не один десяток человек, все между нами и домом, и мы были слишком далеко, чтобы предупредить криком. Мы попытались обойти незнакомцев и побежали по гребню холма, собираясь спуститься к кузнице, где спал Элдвульф, но не успели преодолеть и половину расстояния, как загорелись огни.
Этот рассвет клеймом врезался в мою память, на ней остались ожоги от горящего дома. Мы ничего не могли сделать, только смотреть. Кьяртан со Свеном привели в нашу долину больше сотни человек, они напали на дом Рагнара, подожгли солому на крыше. Я видел Кьяртана и его сына, они стояли перед домом, освещенные факелами, и, когда люди начали выбегать, убивали их копьями и стрелами. Груда тел росла в свете пожара, пламя все разгоралось, ревело, заслоняя собой свет серой зари. Мы слышали, как внутри кричат люди и животные. Несколько человек выскочили с оружием, но их убили те, кто окружил дом: они стояли под каждым окном, у каждой двери и убивали тех, кто спасался бегством, но не всех. Молодых женщин согнали в кучу, Тайру подвели к Свену, он сильно ударил ее по голове, и она лежала у него в ногах, пока он расправлялся с ее семьей.