Он решил просмотреть первые страницы альбома.
Когда миссис Ливси нашла для него этот альбом, она попросила его быть осторожным, поскольку в самом его начале уже имелись чужие наброски. До сих пор Дэвид не видел их. Он мельком подумал, что их, скорее всего, нарисовал кто-то из гостей, побывавших в замке до него, и потому они не вызывали у него особого интереса.
Но теперь, перелистывая страницы, он понял, что видит перед собой наброски со старых картин.
Очень странно! Кто бы это стал столь тщательно перерисовать чьи-то чужие произведения искусства?
— Но ведь я узнаю их! — вдруг громко воскликнул он. — Это же те самые покрытые пылью и грязью картины, которые я видел на чердаке замка!
Он быстро нашёл в альбоме свои первые рисунки, сделанные на чердаке несколько дней назад. Да, на них были те же самые картины, что и на первых страницах альбома, только сам он лишь очертил контуры изображений. Он даже не потрудился снять слой пыли с картин, которые зарисовал в альбом.
Простые смутные сюжеты картин пришлись ему по вкусу, и он стремительными линиями зарисовал ближайшие к себе полотна.
Эскиз египетской вазы, которую показала ему Мэг, получился у него отчётливее, но сейчас это не имело значения.
Чужие рисунки были очень выразительны, и, внимательно разглядывая их, он стал ощущать всё нарастающее волнение.
Цвета, силуэты — все они явно были нарисованы не рукой любителя. Теперь он уже не сомневался в том, что эти прелестные картины были написаны кем-то из старых мастеров итальянской школы живописи.
Дэвид вскочил на ноги и направился к двери, громко окликая Мэг.
Он должен немедленно подняться на чердак!
* * *
Виоле оставалось пройти лишь несколько ярдов до «Гленторран Армс», когда гроза, наконец, накрыла деревню.
Гостиница располагалась чуть в стороне от пристани, тянувшейся вдоль всей бухты.
Волны начали вздыматься, с грохотом накатываясь на волнолом и выбрасывая вверх по крутой дуге фонтаны брызг.
К счастью, рыбацкой флотилии в бухте уже не было.
Она встала на якорь в открытом море.
Теперь Виола вполне понимала, почему Фергус решил увести свою лодку подальше от берега.
К стенке набережной был привязан небольшой ялик, и всякий раз, когда с моря накатывалась очередная волна, он с треском ударялся о каменную стенку пристани.
Виола приставила ладонь козырьком ко лбу, прикрывая глаза от секущих струй дождя, и окинула взглядом бухту. В полумраке смутно виднелись очертания лодки Фергуса, благополучно стоящей на якоре на безопасном удалении от берега.
Очередной раскат грома заставил её поморщиться.