– Я к нему пойду проситься на постой. Если пустит, там останусь. Ты узнай тихонько у Зехмы, там ли я, и ребеночка мне принеси, как прикармливать начнешь. Там уже я сама справиться должна.
– А если не пустит он тебя?!
– Тогда сама сгину и младенчика сгублю, – вздохнула Сиина. – Поэтому не возьму я его с собой сразу. А ты не плачь. Дрожишь, как паутинка на ветру. Если б не порченый, уже бы родила, наверное. С перепугу-то.
– Я думала, выхожу тебя и не родится у меня тако-о-ой! – зарыдала хозяйка.
– Значит, давно почуяла? – догадалась Сиина. – Поэтому на мои слова испугалась так?
– Ага-а, – всхлипнула девица. – Как тут не почуять! Когда дите здоровое, мамашек полоскает по два трида, а то и больше. А от этого меня три раза тошнило всего, как знак, что беременная я! А я думала, отравилась гриба-ами, а потом пузо расти стало!
На лавку, где лежала Сиина, запрыгнул рыжий кот с белой грудкой. Он замурчал, топчась лапками по животу порченой, и улегся на нее, щуря желтые глаза.
– Ох, беда, – вздохнула Сиина. – Ты беременная, я больная. Кто ж нам чаю с малиной сделает? Может, кот нам чаю заварит? А? Рыжик? Угостишь чаем страшилку?
– Да налью я, – всхлипнула девица. – А то помрешь еще у меня на лавке. А мне потом тебя тащи.
Она заметно успокоилась после слов Сиины. Видно, мысль о ребенке ее глодала.
– А давно я лежу?
– Так второй день уже.
– Второй день! – Сиина села, дрожа от слабости, кот недовольно мявкнул, спрыгивая на постеленный у лавки цветастый половик. – А я думала, затмение еще идет. Снегу намело, наверное…
– Да пурга вроде затихла вчера, потом опять началась, – шмыгнула носом девица, доставая из печи чайник. – И все метет.
– Я же к Зехме не успею добраться… Лыжи есть у тебя, а?
– Были, да муж забрал.
– Тогда надо мне сегодня выйти, – решительно сказала Сиина. – Пропаду иначе. Есть у тебя покушать? Голодная я. Слабость в теле.
– Кашу варила, погоди, погрею, да яиц разобью.
Сиина ела, жмурясь от удовольствия, несмотря на сильную боль в горле. Ее мучил жар, а от горячей еды совсем разморило. Хорошо бы остаться в доме, поближе к печи, и помочь хозяйке с родами, но ждать целый трид порченая не могла, да и заразить беременную боялась.
Хуже всего было то, что покидать деревню пришлось по темноте, чтобы не заметили, а ночью в округе лютовали волки. Сиина собиралась идти без остановки, пока не найдет дом. Ей стало немного легче, а слушать Цель не хотелось: она не замолкала ни от мысли остаться, ни от намерения уйти. Плохой исход мог случиться так и так.
Хозяйка собрала Сиине в дорогу яиц, вместе они испекли пирогов с картошкой. Одежда высохла, и все было гораздо лучше, чем день назад. В заботах порченая позабыла даже об Астре. Он нагнал ее мысли уже за воротами деревни, когда Сиина брела по сугробам, проваливаясь в них по щиколотку, а местами до колен. Девушка старалась разглядеть в лесу огонек, но пурга не утихала и слепила, как праховые вихри в пустыне.