В дороге Карл Дьюитт явно предпочитал хранить молчание, и эта его манера стала потихоньку действовать ей на нервы. Почему-то считается, что так обычно ведут себя сильные, уверенные в себе мужчины вроде Клинта Иствуда или того же Уильяма Холдена.
Но в данном случае упорное нежелание Карла поддерживать разговор, чтобы хоть как-то убить долгие часы в пути, невольно наводило Тесс на подозрения. Ей казалось, что Карл просто стесняется своего увечья. Чуть только разговор уходил в сторону, как он тут же замолкал. Было ясно, что единственная тема, на которую он способен говорить, это смерть Люси Фэншер.
— «Лучшие бисквиты в округе», — громко прочитал он какую-то рекламу. Случилось это, когда за Хагстоуном они свернули на юг. Несколько миль ехали в молчании. И вдруг Карл снова встрепенулся: «Мотель. Комнаты отдыха, душ, бар. Посетите наш магазин сувениров».
Как выяснилось, вывески он читал просто так. Когда Тесс, решив, что Карл хочет перекусить, предложила остановиться, бывший коп пришел в ужас.
— Я тут с собой кое-что прихватил, — объявил он, вытаскивая объемистый пакет. Это оказались чипсы с запахом курятины — взглянув на них, Тесс решила, что куплены они бог знает сколько лет назад. Вежливо отказавшись от угощения, она сказала, что еще не успела проголодаться, и они двинулись по скоростному шоссе в сторону Мартинсбурга, Западная Виргиния. Тесс украдкой проглотила слюну — в глубине души она была вынуждена признаться, что при мысли о чипсах, да еще с запахом ветчины, жирных, с острой подливкой, у нее заурчало в животе.
Карл не любил и радио и принимался недовольно ворчать всякий раз, когда Тесс начинала крутить ручку настройки, чтобы поймать одну из местных радиостанций.
— Это новости? — в конце концов, не выдержал он, дослушав до конца сообщение о финансовом кризисе в одной итальянской компании.
— Да, конечно, это новости. Сводка новостей — все равно что газета. Прослушаешь ее — и уже в курсе всего.
Снова кислая гримаса.
— Позвольте, я угадаю. Наверное, в газете вы читаете только спортивный раздел, передовицу и больше ничего.
— Передовицу я просто проглядываю. А спортом вообще больше не интересуюсь.
— Больше?
— Не знаю, как это вышло. Глупо, наверное, звучит, да? Когда я был помоложе, то болел за команду Филадельфии. И то, верно, лишь потому, что Филадельфию у нас ловить проще, чем радиостанцию вашего Балтимора. Но потом, почти как в Библии, я оставил детские игры. Повзрослел, наверное.