Вот, наконец, и металлическая, покрашенная в буро-зеленый цвет дверь камеры. Ключ в замке повернулся почти без скрипа. Дверь медленно открылась.
Северцев сделал шаг вперед и остановился, сглатывая ком в горле. Варвара стояла перед ним, прижав кулачки к груди, и смотрела на него огромными черными глазами, полными сомнений и надежд.
– Ты!..
– Я, – криво улыбнулся он. – Не ждала?
– Ждала…
– Вот я и пришел. Уходим!
– Я не…
– Твое согласие работать на СКонС ничего не изменит. Велиарх не отдаст Ладу. Ее надо спасать. Мы сделаем это вместе.
– Ты… уверен?
– Да!
Варвара шагнула к нему, закрыв глаза, пошатнулась. Он прижал ее к себе, чувствуя боль и радость одновременно.
– Все будет хорошо.
В коридоре послышался шум, топот множества бегущих ног, позвякивание, голоса людей.
– Надевай! – заторопился Северцев, доставая наручники конвосинхрона.
– Откуда это у тебя?
– Экзарх подарил. Надевай быстрей!
– Мне конвосинхрон не нужен. Скажи только, куда мы направляемся.
– В Москву.
– Встретимся у твоего знакомого? – Варвара преодолела волну слабости, зараженная его уверенностью и оптимизмом.
– Да.
– Поехали!
Когда в камеру ворвались озлобленные охранники базы, в ней уже никого не было. Пленница и возмутитель спокойствия, добравшийся до камеры, исчезли.
Вечером того же дня они сидели вчетвером в гостиной Анатолия Романовича и обсуждали план действий. Точнее, сначала Варвара поведала историю своей вербовки экзархом СКонС, – случилось это одиннадцать лет назад, когда она была молода, амбициозна и не думала о последствиях своих решений, – затем рассказала много интересных подробностей о структуре и связях СКонС, а уж после этого мужчины приступили к разработке плана освобождения Лады.
Сообщение Северцева о смерти мужа Варвара восприняла почти спокойно, хотя и всплакнула.
– Он любил меня… по-своему… но редко соглашался с моими решениями. Поэтому довольно часто ошибался.
– Мне жаль его, – кивнул Олег, действительно ощущая сожаление и одновременно неловкость. Гибель Сабирова, с одной стороны, развязывала ему руки, давая возможность ухаживать за Варварой с легкой душой, с другой стороны, это накладывало дополнительные обязанности и ограничения.
– И все-таки я не понимаю заинтересованности велиарха в вашей дочери, – перевел разговор на другую тему Анатолий Романович.
Варвара, свежая и расслабленная после душа, неуверенно посмотрела на Северцева. Тот понял ее чувства, развел руками.
– Это мои друзья, и они знают многое. Иначе я не смог бы объяснить им, что происходит. Что касается Ладушки, то это вопрос особый. Насколько я понял, она способна каким-то образом изменить Программу, тем самым поколебав устои СКонС. Естественно, велиарх этого допустить не может. Девочку надо спасать.