— Вы с ним встречались, — напомнила я. — Несколько месяцев назад.
— Это я помню. Я просто не думал, что вы женаты.
— О, мы только поженились, и он вскоре умер.
— Кошмар. — Старик сжал мои пальцы. Это был слишком интимный жест, чтобы чувствовать себя комфортно, и все же это не казалось мне неприличным. — Мне жаль, Элси. Тебе, должно быть, очень больно.
Я пожала плечами и тут же пожалела об этом. Мне не следовало пожимать плечами, когда речь шла о Бене.
— Да, — призналась я. — Так и есть.
— Поэтому тебя не было в библиотеке некоторое время тому назад? — спросил старик, и скорее всего, мое лицо изменилось. На нем должно было отразиться удивление, потому что он добавил:
— Ты моя любимая сотрудница библиотеки, и я бываю там каждый день. Думаешь, я не заметил, что моей любимицы нет на месте?
Я улыбнулась и откусила кусочек сандвича.
— Я не слишком хорошо тебя знаю, Элси, — сказал мистер Каллахан. — Но в одном я уверен. Ты боец. В тебе есть смелость. Дерзость. Или что-то такое.
— Спасибо, мистер Каллахан. — Он неодобрительно посмотрел на меня. — Джордж, — поправилась я. — Спасибо, Джордж.
— Не стоит благодарности. Это то, что я вижу. И у тебя все будет в порядке, знаешь ты об этом? Уверен, что ты, вероятно, сейчас так не думаешь. Но я говорю тебе, что однажды ты оглянешься, вспомнишь это время и подумаешь: «Слава богу, все закончено, и я через это прошла». Говорю тебе.
На моем лице появилось выражение сомнения. Я знала об этом, потому что чувствовала это. Я почувствовала, что из-за сомнения уголки моих губ опустились.
— Ты мне не веришь, ведь так? — спросил мистер Каллахан, впервые беря в руку свой сандвич.
Я улыбнулась.
— Да, не совсем, Джордж. Я даже не уверена, хочу ли я этого.
— Ты так молода, Элси! Мне восемьдесят шесть лет. Я родился до Великой депрессии. Ты можешь это представить? Потому что во время депрессии никто не мог представить, что я доживу до этого дня. Но посмотри на меня! Я все еще трепыхаюсь! Я сижу здесь с потрясающей молодой леди и ем сандвич. В жизни происходят такие вещи, которые ты даже представить себе не можешь. Но время идет, оно меняет тебя, да и времена меняются. И потом ты понимаешь, что прожил уже половину жизни, чего ты никак не ожидал.
— Что ж, возможно.
— Нет, это слово не подходит. — Его голос стал суровым. Он не сердился, просто был тверд. — Я собираюсь сказать тебе то, что никто из ныне живущих не знает. Ну, за исключением моей жены, а она знает все.
— Ну что ж… — согласилась я. Я уже покончила с сандвичем, а он свой едва начал. Обычно я всегда доедаю последней, но это из-за того, как я догадалась, что я редко бываю слушательницей.