Во дворце творилось невероятное столпотворение. Люди сновали туда — сюда, пока я неспеша прогулялась до личных покоев Цессы один из придворных посыльных встретился мне четырежды. Каждый раз, он церемониально приветствовал меня, кланяясь почти в пол и снова отправлялся по делам. У меня создавалось стойкое ощущение, что я находилась в порту. Каждый раз перед своим возвращением Жан предупреждал меня о своем прибытии. Короткая записка неведомым образом обгоняла фрегат, и всегда я встречала его в назначенное время. Ровно в двенадцать леоров, синхронно, с выстрелом пушки в Цесском дворце, небольшая флотилия торговых судов заходила в порт Орума. На ведущем фрегате реял флаг с изображением графского герба. Хотя однажды братец заметил, что издали он прочно смахивает на пиратский флаг. И действительно, наша геральдика представляла собой стилизованное смешение черепа и вязи рун на красном фоне. Те, кто давно промышлял на пиратском поприще прекрасно разбирались в разнице рисунков на гезе[72], но связываться с потомственными некромантами не рисковали, особенно после того раза, когда Жан брал меня с собой и я, защищала нашу небольшую флотилию от пиратской армады. Я подняла из морских глубин пару тройку разложившихся кракенов и кашалотов, а про мелких тварей вроде тигровых акул и гигантских осьминогов я вообще молчу. Тогда я на треть проредила эскадру пиратских судов, и теперь встречать гордо реющий флаг Де Бургов пиратские суда предпочитают, чем дальше, тем лучше.
Когда я вошла в покои Цессы, из ее кабинета выходил подобострастно кланяющийся вельможа. Он неловко запнулся, наступив пяткой на свою же длинноносую туфлю, украшенную бархатным бантом, и крякнув покачнулся. Из его плотной кожаной папки посыпались испещрённые бисерным почерком листы, и он суетливо стал их подбирать. Большой живот сильно усложнял его задачу и бухнувшись на колени, мужчина стал ползать на корячках и хватать шелестящие бумажки. Гвардейцы смотрели на это представление сурово сдвинув брови и положив руки на шпаги, что сильно нервировало и без того дерганного толстячка. Его шелковые бриджи цвета игристого вайна совсем неаппетитно обтягивали упитанный зад, что мешало мне наслаждаться открывающейся картиной. Он подобрал уже все листы кроме одного, и уже встав, увидел еще один, лежащий поодаль, исписанный цифрами и таблицами лист. Пыхтя и потея, он наклонился за ним, проявив чудеса гибкости, к сожалению его панталоны, не выдержав пухлого напряжения тихонечко хрумкнули и разошлись на половинки, являя мне, и нервным гвардейцам расчудесные белые кальсоны в желтую уточку. Еле сдержавшись, чтобы неприлично не расхохотаться, я обошла его по кругу, подмигнула страже и вошла в рабочую вотчину Цессы.