Майвор поставила банку на пол, откинулась на стуле и сложила руки на животе – надо расслабиться, по-настоящему расслабиться.
Она расслаблялась секунд пять, пока взгляд ее не упал на зеленый газон. Она резко выпрямилась, прищурилась и…
Как это может быть?
Джимми…
Она в своем уме, нечего и опасаться. Она выдумывает свои беседы с Джеймсом Стюартом, что да, то да, но она же прекрасно понимает, что это выдумки и ничего больше. Усаживает его напротив, придает ему тот образ, который ей больше по душе, – то из одного фильма, то из другого. Заставляет говорить по-шведски.
Но этот-то, кто приближается, кто косолапит, как Уилл Локхарт, и одет, как Уилл Локхарт из «Человека из Ларами», – этот-то никакая не выдумка! Странно: она уже больше часа не думала о Джимми Стюарте. И уж подавно ничего не делала, чтобы вызвать его образ, – не вглядывалась в фотографию, не зажмуривалась.
А он все равно явился. Позвякивают не прикрытые джинсами шпоры на сапогах, револьверная кобура на бедре, а от замшевой куртки при каждом шаге поднимается легкое облачко пыли, словно он только что скакал по выжженным солнцем прериям. Загорелое, обветренное лицо, а из-под знаменитой белой шляпы, в которой он снимался самое малое в десятке вестернов, сияют ярко-синие наивные глаза.
Джимми Стюарт идет к ней и улыбается…
Майвор нервно огладила платье. Так хочется стряхнуть все – грязь, лишние килограммы… много лишних килограммов, лишние годы… очень, очень много лишнего.
Майвор прекрасно знает, что Джеймс Стюарт уже семнадцать лет лежит в могиле, и то, что она видит, – наверняка какое-то виртуозно проработанное привидение, мираж-профессионал. Возможно, она тоже двинулась рассудком, как и Дональд, – но какое это имеет значение! Он же здесь. Потрясающий мужчина, которого она видела на экране сотни раз, лучший из них всех, несравненный Джимми Стюарт.
Она настолько не сомневалась, что видит именно его, а не бесплотный призрак, что удивление у нее вызвало только одно: а где же его конь? Где его Пи, преданно сопровождавший его из вестерна в вестерн?
И именно этот вопрос она задала, когда вышла ему навстречу.
– А где же Пи?
Джеймс Стюарт прикоснулся кончиками пальцев к шляпе. От этого жеста и без того ослабевшие ноги Майвор совсем подогнулись, и она мысленно выругала себя за идиотизм. Ей стало стыдно, как девчонке.
Он же ни слова не понимает по-шведски.
Она густо покраснела, и не только из-за своей дурацкой ошибки… придется объясняться по-английски, а это вовсе не ее сильная сторона. Дональд, когда они были в США, постоянно дразнил ее – произношение чудовищное, а словарный запас, как у трехлетнего ребенка.