— Да, да! — вздохнул Василий Гаврилович. — Сейчас пропаганда существует сама по себе, а жизнь сама по себе… Не соприкасаются нигде… Что творится? Куда катимся!.. Был я весной в Ленинграде, попал на спектакль «Роман и Юлька» по повести какой-то. Там просто открытый призыв школьников к разврату, оправдание его. Из него и вышла «Любовь без любви?». Если бы я сам четырнадцатилетним посмотрел, все оковы с меня были бы сняты! Понял бы, что разврат — это хорошее дело, и погнал бы девок шерстить! Слава Богу, тогда понимали, где добро, где зло!.. И кому это нужно? Зачем?
— Борьба идеологическая! Совратить нужно молодежь!.. — сказал Егоркин. — Занявшийся развратом уже ни к чему не способен… Все творческие силы, энергия уходят в песок, разлагаются…
— Идейная борьба с Западом, это понятно! — Василий Гаврилович говорил теперь задумчиво. — А это же у нас!
— И у нас, видно, много заинтересованных в разложении общества… — проговорил Егоркин.
— Не то! — воскликнула Наташа. — Не верно! Читайте Маркса! Ленина! У них уже все это написано!.. Плевать хотели те, кто ставил этот спектакль, на общество: на становление его, на разложение. Правда, я не смотрела тот спектакль, не знаю, так ли, как папа говорит, но если так, то постановщиков интересовали только деньги, одни деньги! Они знают, что эта тема нас, молодых, интересовала и всегда интересовать будет, во все века! Значит, спектакль будет пользоваться популярностью долгие годы. Тем более в нем не мораль читают, а говорят, что это не запретно, а хорошо. А мы всегда готовы поддержать такое и побежим смотреть сами и друзьям посоветуем… Значит, постановщикам будут капать денежки… Деньги, чистоган всему причиной… Большинство творческих работников продались денежному мешку, а тех, у кого душа болит за состояние общества, третируют демагогией, не допускают к печати, не дают говорить правду, сразу обвиняют в очернении нашей страны…
— Гляди-ка, начиталась Маркса! — усмехнулся отец. — Соплячка, а туда же, в политику лезет… Уроками бы побольше занималась, к институту сейчас надо начинать готовиться, сейчас учить побольше, а не перед экзаменами… Успеешь Марксом заняться в институте. Начитаешься…
— Но в словах ее много верного… должно быть… — задумчиво произнес Егоркин.
— Расфилософствовались! — поднялась Зинаида Дмитриевна. — Болтай, не болтай, от болтовни нашей ничего не изменится…
— Вот приедет барин! Барин нас рассудит! — пропела Наташа.
Все засмеялись. Улыбнулась и Зинаида Дмитриевна. Она не поняла.
— Стол пойду накрывать, — двинулась она из комнаты. — Болтовней сыт не будешь!