«Боже, сколько раз я думала, что все кончено, — и вдруг находится что-то, что снова выносит прошлое на поверхность».
— Мы должны помочь ей принять правильное решение, Ханна.
— Я не знаю, готова ли она…
«Боже, я не знаю, готова ли я! Это моя дочь, Господи, моя дочь!!!»
Дуглас знал, что мучает Ханну. Он жил с этим долгие годы — хотела жена признать это или нет.
— Я не хочу причинять тебе боль, дорогая. Ты же знаешь — не хочу!
Она собралась с силами.
— Говори, что ты думаешь.
Он тяжело вздохнул, отпустил Ханну.
— Эта ситуация не похожа на ту, которая была у тебя, Ханна. Здесь речь не о том, что Дина полюбила не того парня, и ее бросили. В том, что произошло… у Дины не было выбора.
— Я это знаю.
— У нее не должно быть чувства вины за то, что она старается решить проблему!
Неужели он совсем не знает свою дочь? Помнит ли он о том, как они ее воспитывали? Даже в таких ужасных обстоятельствах — разве сможет Дина отступить от этих принципов и не страдать потом всю оставшуюся жизнь? Сможет ли она?
— Не знаю, сможет ли она, Дуглас.
— Сможет. Если ты все время будешь рядом с ней, каждую минуту!
По плечу ли ей такое бремя?
— А ты? — Ханна повернулась и посмотрела Дугласу в глаза. — Где будешь ты?
— Рядом с вами, — сказал он, нежно коснувшись ее щеки.
«Боже, дай мне силы пройти через это. Помоги мне вдохнуть в жену силы, которые ей нужны, чтобы помочь Дине».
Но даже во время этой молитвы Дуглас думал о том, почему ему так плохо, а сердце наполняет горечь.
Джеймс Уайатт сидел на залитом солнцем патио своего дома в долине Милл, стараясь побороть депрессию. Он никогда не мог уловить причины — с чего начинается это чувство обреченности, которое ему никак не удается стряхнуть. Он боролся с ним каждый раз по-разному — размышляя, действуя, пытаясь думать только о хорошем, — но не мог его победить. Депрессия лишала его сил.
— Еще кофе, доктор Уайатт? — спросила Хуанита Фернандес с сильным испанским акцентом; кофейник она держала наготове.
— Спасибо, Хуанита, — сказал он, кивнув. — Просто оставь кофейник. А дети проснулись?
Он знал, что жена уже отправилась на утреннюю пробежку.
— Си, сеньор доктор, — Хуанита резко остановилась, на лице появился испуг. — Ой, простите, — поправилась она медленно, стараясь сосредоточиться. — Я хотела сказать, да, доктор Уайатт. Ваши дети проснулись.
Джеймс улыбнулся.
— Твой английский стал намного лучше, Хуанита!
Она смутилась и вежливо кивнула.
— Миссис Уайатт — хорошая учительница.
Хлопнула задняя калитка, пискнула сигнализация. Ее сразу же отключили.
Джеймс понял, что вернулась с утренней пробежки его жена, Синтия. Она появилась во дворе в сопровождении ротвейлера, отстегнула поводок от ошейника собаки. Пес восторженно бросился к Джеймсу.