— Ты подумала о том, что собираешься делать?
Дина опустила глаза.
— Да… Нет… Я не знаю… Я так растеряна, мама…
Ханна глубоко вздохнула, потом заговорила.
— У тебя есть варианты.
Дина подняла голову и уставилась на мать. Ханна заморгала.
— Дина, ни один человек не сможет осудить тебя, если ты решишь сделать аборт. Кто в таких обстоятельствах сможет сказать что-то против? — Она увидела, как шокировали дочь эти слова, и быстро добавила: — Я не говорю, что ты должна сделать аборт! Нет, совсем нет!
— А что же ты говоришь?
— Ну… Я не это имела в виду, — это прозвучало неубедительно.
— Ты же сама всегда заявляла, что это преступление!
— Когда аборт используют для удобства или как средство контролировать беременность, или чтобы избавиться от ответственности, — тогда это неправильно. Но все эти причины не имеют отношения к нашей проблеме, Дина! Ты же не виновата в том, что забеременела, — у тебя ведь не было выбора!
— Но ведь все в Божьих руках, не так ли? Ведь и ты, и папа всегда именно так говорили.
Ханна передернула плечами, уставилась на кружку с кофе.
— Именно с этого начались все наши с Этаном проблемы, мама. Он говорил, что все, что случилось, не могло быть волей Божьей для нас — и потому я должна сделать аборт. А когда я отказалась, все развалилось!
— Может, все изменилось бы, если бы прошло какое-то время.
Дина покачала головой.
— Не думаю… У меня было полно времени, чтобы поразмыслить об этом по дороге домой. Даже если бы я пошла на аборт, это ничего бы не изменило.
— Почему?
— Потому, что Этан меня разлюбил.
Она подняла глаза, полные слез, на Ханну. — Он считает, что я осквернена!
— Но это же несправедливо!
— О справедливости никто и не думает. Все есть так, как есть…
— Это же не твоя вина!
— Я знаю, мама. Это единственное, что я, наконец, поняла за эти прошедшие месяцы. Но наши эмоции не могут изменить обстоятельств. Я не хочу, чтобы ты сердилась на Этана. Он ничего не мог с собой поделать…
Внутри Ханны поднимался гнев — она снова вспомнила другое время и другого мужчину.
— И ты еще находишь для него оправдания? Он мог хотя бы помочь тебе, а вместо этого бросил тебя волкам на съедение! Я не смогу ему этого простить — и не думаю, что ты должна его прощать.
Дина впервые слышала, чтобы ее мать говорила подобным образом. Раньше она всегда напоминала, что прощать надо семижды семьдесят раз, а теперь все вдруг изменилось? В словах Ханны слышалась застаревшая горечь.
— Теперь это не имеет значения, — тихо сказала Дина. — Этан здесь больше ни при чем. Мое решение не имеет к нему никакого отношения.