— Спасите!!!
— Человека задавил! — печально сказал Хмырь.
Юсупов неторопливо вылез из кабины. Под машиной между колесами, глядя в голубое небо, лежал Косой.
— Ой, нога, нога… — охал он.
— Больно? — с участием спросил капитан.
— Сам задавил насмерть, а сам спрашивает! — упрекнул Косой, выползая из-под машины. Он пополз в сторону, а сконфуженный Юсупов двинулся следом.
— Чего уставился, дядя? Зови «скорую помощь» — вон автомат!
Юсупов затрусил к телефонной будке.
— Садись! — скомандовал Трошкин. Он вскочил в машину и нажал на стартер.
— Садись же! — подтолкнул Хмырь Али-Бабу, вскакивая на подножку.
— Я не поеду, — печально сказал Али-Баба, отходя к краю дороги, — нехорошо все это…
— Черт с ним! — махнул рукой Хмырь и заорал Трошкину: — Езжай!
Машина рванула с места и, набирая скорость, пошла по отремонтированной дороге.
Оглянувшись на телефонную будку, Косой вскочил с земли и кинулся догонять машину. Поравнявшись с Али-Бабой, он крикнул:
— Девять у тебя было! И еще три дадут! Всего двенадцать!
Он вскочил на подножку и попрощался:
— Будь здоров, Вася!
Машина скрылась за поворотом, Али-Баба проводил ее глазами. И вдруг, молнией сорвавшись с места, кинулся догонять…
Поезд шел, равнодушно стуча колесами, подрагивая на стыках рельсов. В купе международного вагона Славин и Мальцев пили чай с лимоном, за окном тянулись поля, а под вагонами, в аккумуляторных ящиках, тряслись Хмырь, Косой, Али-Баба и Трошкин. Стараясь перекричать грохот колес, Косой пел:
Я-я-ялта, где растет голубой виноград!..
Увеличивая скорость, поезд катил вдаль…
Было утро. По зеркальной поверхности замерзшего пруда под музыку носились на коньках дети.
Сквозь разбитое стекло старого дома, покинутого жильцами и огороженного забором, — сверху с четвертого этажа, на каток смотрел Али-Баба.
По комнате гулял ветер, приподымая обрывки старых газет. В одном углу валялся старый комод с поломанными ящиками, а в другом — на полу, скрестив ноги, сидели Хмырь и Косой. Хмырь был в длинном, не по росту черном суконном пальто, Косой — в светлой профессорской дубленке, порядком измазанной мазутом. Оба были сонные, курили и с брезгливым неодобрением глядели на Трошкина, который посреди комнаты делал утреннюю гимнастику.
— Раз-два, — весело подбадривал себя Трошкин, — ручками похлопаем, раз-два, ножками потопаем!
— Во дает! — тихо прокомментировал Косой. — Видно, он здорово башкой треснулся!
— Ты лучше подумай, как мы сейчас тот дом на бульваре искать будем, куда он шлем возил, — сказал Хмырь.
Возле забора стояло такси с зеленым огоньком.
— Эй, шеф, — негромко окликнул Косой, выглядывая из-за забора, — свободен?