«Слаломисты! Воздух чистый! Снег пушистый! У-а-у!» — гремели репродукторы.
Медленно падал крупный снег. Разноцветными окнами светились дома, празднично горели витрины. Трошкин, Хмырь, Косой и Али-Баба шли хмурые. Молчали.
Возле телефонной будки Трошкин остановился.
— Стойте здесь! — приказал он.
Троица отошла к стене дома, куда им было показано, а Трошкин вошел в будку и набрал номер.
— Профессора Мальцева, пожалуйста! — сказал он в трубку.
Троица стояла покорно. Али-Баба и две нелепые бабы с тоской глядели перед собой. Косой снял свою лохматую дамскую шапку и швырнул ее в урну.
— Федя, это ты?..
Косой вздрогнул — перед ним стоял модно одетый парень. Пальто его было распахнуто, и на лацкане пиджака виднелся университетский значок. С парнем была девушка.
— Не узнаёшь, Федор? — улыбался он.
— Мишка… — неуверенно произнес Косой.
— Здорово! — Мишка похлопал Косого по плечу. — А я смотрю: ты или не ты…
Из телефонной будки вышел Трошкин.
— Я, — улыбался Косой, — ну, рассказывай, где ты? Что ты?
— На «Шарикоподшипнике» — инженер. А ты?
— Я?..
— Вор он, — сказал Трошкин.
Мишка посмотрел на толстую бабу в косынке:
— Если это шутка, гражданочка, это не смешно!
— Не смешно, — согласился Трошкин и приказал своим: — Пошли!
— Куда? — спросил Али-Баба.
— На даче будем жить, — сказал Трошкин.
— На какой даче?
— У одного спекулянта. Я договорился.
Все трое покорно двинулись за ним. Косой растерянно улыбнулся:
— Пока!
— Пока… — сказал Мишка, глядя вслед странной компании.
— Кто это? — спросила его девушка.
— Федя Ермаков. Мы с ним в детдоме вместе были…
По сугробам неслись желтые отблески окон, черточками мелькали фонари. Электричка гудела тревожно, длинно…
Трошкин, Хмырь и Косой сидели рядом. Косой, отвернувшись, смотрел в окно, Хмырь дремал, а Трошкин насвистывал детсадовскую песню, украдкой поглядывая на Косого. Больше в вагоне никого не было.
— Обиделся, значит, — сказал Трошкин.
Косой молчал, сердито сопя носом.
— Знаешь что, Доцент! — не выдержал он. — Ты, конечно, вор авторитетный. Только зачем ты при Мишке? Он, видал, какой — не то что мы… он, видал, как обрадовался, а ты при нем… — Губы Косого дрожали, он едва сдерживался, чтобы не заплакать. — Что он теперь подумает?
— А чего ему думать? Завидовать будет.
— Завидовать…
— А как же. Он кто? Инженер рядовой, и все. Что у него за жизнь? Утром на работу, вечером с работы. Дома жена, дети сопливые. Ну, в театрик сходит, ну, съездит летом в санаторий в Ялту. Разве это жизнь? Тоска… А ты? Ты вор! Джентльмен удачи! Украл, выпил — в тюрьму. Украл, выпил — в тюрьму… А ты говоришь… Конечно, он завидует!