Я крепче сжала их руки, это помогло отвлечься от того, насколько неудобно мне было. Я не знала точно, почему мысль о кесареве так сильно беспокоила меня, но это было так.
— Вы же понимаете, что дело может осложниться, если дети всей толпой ринутся в родовой канал, — уточнил Хейлис.
Я кивнула.
— Мы просто хотим уберечь Мерри и детей, — сказал Холод.
Доктор улыбнулся ему. Хейлису нравилось смотреть в глаза Холода и Галена, наверное, потому что их глаза были наиболее похожи на обычные человеческие: серые и зеленые.
— Конечно, мы все этого хотим.
Хейлис выдал ободряющую улыбку, которую вероятно часами практиковал перед зеркалом, потому что она удалась. От нее его глаза наполнились теплотой и будто начали источать спокойствие.
— Но мой вопрос так и остался без ответа, — сказал Дойл. — Зачем здесь доктор Келли?
— У него самый большой опыт «отсроченных родов» при многоплодной беременности.
— Что такое «отсроченные роды»? — спросила я.
— С помощью кесарева сечения мы можем извлечь первых двух малышей, а третьего, который поменьше, оставить в матке еще на пару недель. Это не обязательно, но часто малый размер означает, что некоторые системы могут быть недостаточно развиты, и это даст больше времени ребенку, чтобы вырасти в идеальной самодостаточной среде утробы.
Какое-то время я просто смотрела на него, моргая.
— Хотите сказать, что тройняшки могут появиться на свет с разницей в несколько недель?
Он кивнул, все еще улыбаясь.
— А если мы не сможем отсрочить рождение третьего ребенка, что тогда?
— Тогда мы разберемся с любыми проблемами, которые могут возникнуть.
— То есть с малышами может быть что-то не так, особенно с самым маленьким из… тройняшек?
— Нам не нравится выражение «что-то не так», принцесса, вы же знаете.
Я заплакала. Не знаю почему, но мысль о том, что двоих малышей извлекут, а третьего оставят внутри созревать дальше, была какой-то неправильной и… Я хотела, чтобы все кончилось, хотела, чтобы наши дети были в порядке, чтобы они не оставались больше во мне. Я устала быть беременной. Я не вижу своих ног. Не могу зашнуровать ботинки. Не помещаюсь за рулем автомобиля, чтобы самостоятельно поехать куда-нибудь. Я чувствовала себя беспомощной и раздутой, как маленький выброшенный на берег кит, мне просто хотелось с этим покончить. Все было в порядке, но врачи продолжали предупреждать нас о каждом чудовищном варианте развития событий, так что моя жизнь превратилась в список кошмаров, которым не суждено сбыться. Я уже подумывала, что с меня хватит хороших врачей и высоких технологий, потому что проводили один анализ за другим, несмотря на то, что все они в итоге сообщали нам, что все в порядке. А может, они чего-то не заметили, и все на самом деле далеко не в порядке. Как мне доверять им, когда они не заметили третьего ребенка? Доверие к врачам, строившееся месяцами, было разрушено. У меня была тройня. Детская была готова, но в ней стояло только две кроватки, каждой вещи было по две. Мы не готовы к тройне. Я не готова. Я тихо рыдала в плечо Дойла, и пока все суетились вокруг, пытаясь успокоить сумасшедшую беременную женщину, у меня отошли воды.