— Не важно, останется твоя грудь такого потрясающего размера или снова станет прекрасными деликатными холмами, она, как и ты сама, останется соблазнительной.
Я и не осознавала прежде, что меня все еще беспокоит, как сильно изменилось мое тело. Но ведь хочется кормить грудью, особенно такую малышку как Брилуэн, у которой не усваивается детская смесь. Я сцедила для нее молока, прежде чем отправится на это небольшое секс-свидание. Других в крайнем случае можно покормить смесью, но не Бри. Молочные смеси вовсе не были натуральными, поэтому безопасным для нее было только молоко.
— Такая серьезность на лице, Мередит. Какие мысли заставили потухнут свет твоих глаз?
Я вздохнула.
— О детях, в частности о Брилуэн.
Я подняла взгляд, коснувшись его рук, которыми он упирался по обе стороны от меня, сидя при этом на краю кровати, свесив ноги.
— Прости, Шолто, ты не заслуживаешь того, чтобы я отвлекалась. Будет ли странным сказать, что мы впервые так надолго с тройняшками расстались, и я одновременно и взбудоражена этим временем, и скучаю по ним. Бессмыслица какая-то, правда?
Он улыбнулся с такой нежностью. Интересно, мог ли еще кто-то, кроме меня, видеть эту его особенную улыбку?
— Значит ты будешь хорошей матерью, ты уже хорошая мама. У тебя, как бы это сказать, правильный подход к материнству.
Он вдруг стал очень серьезный, почти печальный.
Я скользнула ладонями вверх-вниз по его обнаженным рукам, он снял свою тунику почти в средневековом стиле и остался в очень современной черной майке. Из тех, что больше подходили для тренировок, нежели для повседневной носки, но благодаря тянущемуся материалу, она как перчатка облегала его мускулистый торс и была заправлена в черные брюки, под стать сброшенной на пол тунике.
— Отчего теперь на твоем лице эта серьезность? — поинтересовалась я.
Он взглянул на меня с улыбкой, но было в ней что-то нерадостное.
— Любой другой женщине в своей постели я бы солгал, но это не в наших правилах.
— Не в наших, — согласилась я, — мы друг с другом честны, всегда.
— Как велит моя королева, — ответил он, улыбнувшись шире.
Я улыбнулась ему в ответ.
— Как желает мой король.
Мы оба улыбались той особенной мягкой счастливой улыбкой, что можно увидеть у парочек, когда они обращаются друг к другу ласковым прозвищем, которое используют только между собой.
— Тогда буду честен с моей королевой. Я опасался, что ты не сможешь стать хорошей матерью.
Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь прочитать его мысли.
— Почему ты так думал?
— Твою мать сложно назвать очень заботливой женщиной. Твоя тетя посвятила себя своему сыну, но жестока и отвратительна по отношению к другим. Твой дядя, король, немногим лучше. Твой дед — Уар Свирепый, — он пожал плечами и сжал мою ладонь в своей.