Вернулись мы на ферму до первой луны и смели ужин в охотку – даже вата показалась мне вкусной.
– По закону Архиме-еда после сытного обе-еда полагается поспа-ать… – раззевался Кузьмич. – Айда в барак.
В бараке стояли двухъярусные кровати, как в казарме. Бедненько, но чистенько.
Я забил место ближе ко входу, полагая, что здесь не будет душно, и залег спать. Моя вторая ночь «под открытым небом» прошла спокойно, без происшествий.
Утро было ясным, но не жарким – свежий ветер с океана сдувал духоту и даже лесную чащу проветривал.
Небо было пронзительно синим, индиговым, как бывает на Земле осенью, и его часто полосовали метеориты – тут я угадал.
После того как красный гигант ужался до белого карлика, в системе остались сброшенные звездой покровы – газы, пыль и обломки. Они растянулись в планетарную туманность и каждую ночь устраивали звездопады. А днем после сгоравших метеоритов оставались вот такие белые прочерки. Наверняка и пылюки космической валится с неба до фига и больше.
Завтракали мы в семь. И на работу.
Выйдя за ворота внешнего двора, я резко остановился – Эдик, везущий тачку следом, ударил мне под коленки. Но я не обратил на это внимания – под стенами все было истоптано знакомыми «утюгами».
– Он был здесь ночью, – сказал я. – Ходил вокруг.
Саул матюкнулся и сказал с растяжечкой:
– Сейчас я этому часовому…
– Он не виноват! – вступился за дежурного Эдик. – У боевых роботов, которых мы находили на базах рептилоидов, стоит специальная маск-система, так что глазами его не увидишь.
– Ты ж говорил, что это семи-гуманоидов работа!
– Говорил, – кивнул Лахин с готовностью. – А с чего вы взяли, что у них киберы хуже, чем у рептилоидов?
– Ладно! – оборвал его Ручин с легким раздражением. – Пошли!
И мы пошли.
Деляна, где нам, фармбоям недоделанным, надо было высаживать махи, и впрямь была болотиста. Но вода уже сошла – это еще до нас постарались, осушили, прорыв канавы. Лишь изредка почва поддавалась под ногами, чавкая, но не налипая на ботинки. И то хлеб, как говаривал Кириллыч.
И началась в колхозе пахота…
Мы рубили древолисты, валили их, потом окапывали по кругу пугающего размера пни, обрубали тем корни, выкорчевывали – и шли дальше. «Отработчики» дружно расширяли плацдарм для наступления на джунгли – деляна росла, увеличивалась плантация.
За нами приглядывал или Саул, или его дочь Лиза – отец звал свое чадо Лизаветкой.
Лизаветка не вмешивалась в нашу работу, не лезла с советами, а на плотоядные взгляды Губошлепа и Ко не обращала ровно никакого внимания, только свой курносый нос задирала – дескать, не таковские мы, чтобы со всякими, там, знаться.